Чтение онлайн

— Ничего, теперь это уже не важно.

— Вот и прекрасно! Я вовсе не хотел причинить вам боль. Вы не обиделись, правда? — Поуд осклабился и допил виски. — Так вот, мы можем предположить, что у вашей жены действительно были какие-то важные бумаги, о которых она сказала Уэйну. Предположим также, что Уэйн мог сообщить о них таинственному конкуренту Стара, а затем поручить кому-то в Лондоне попытаться добыть их. Пометим это как «возможно соответствующее действительности». Конечно, замечание о том, что Уэйн мог похитить у вашей жены ключ от квартиры, — вздор. Любой бойскаут откроет ваш замок пилкой для ногтей. — Поуд с трудом поднялся с кресла и принялся рассматривать названия книг в шкафу, словно это могло дать ответ на интересующий его вопрос.

— Таким образом, мы располагаем семью фактами. Два из них почти наверное, соответствуют действительности, четыре — возможно, соответствуют и один — явная липа; я говорю, о предположении Стара, что бумаги все еще находятся в вашей квартире.

— Иначе говоря, вы хотите сказать, что квартиру обыскали еще до моего возвращения?

— Да. И думаю, что этот обыск был проделан более тщательно, чем обыск местных полицейских. Стар говорил о трех листах бумаги, исписанных характерным почерком Вицлеба. Готов поспорить, что этих бумаг в вашей квартире нет.

— В таком случае их взял грабитель, и они находятся у конкурента Стара?

— Или их взял грабитель, или вся эта история от начала до конца выдумана Старом… И еще одно — ваша жена вообще не оставляла здесь бумаг… Но давайте пока оставим открытым вопрос о бумагах и поговорим, о смерти вашей жены… А до этого попытаемся разобраться, где вы были и что делали.

— Где я был и что делал?

— Да, мой мальчик, что вы делали и где были после Сидэйла? Вы сказали врачам и в полиции, что ничего не помните, но я хочу помочь вам. Кстати, у вас есть карта дорог? «Спутник автомобилиста»? Сойдет. — Он положил книгу на стол и перелистал несколько страниц.

— Так, с чего мы начнем? Ах да, отправляясь в эту поездку, вы попросили миссис Кэрвер пересылать вам почту в Честер, Кесвик, Эпплби и в местечко Сидэйл, куда вы намеревались заехать уже перед самым возвращением в Лондон. — Толстым, коричневым от никотина пальцем Поуд провел по карте. — Ну, о ранней части вашего маршрута говорить не будем. Нам следует лишь уточнить, что именно произошло в Сидэйле и что вы делали, уехав оттуда. Известно, что в почтовом отделении в Сидэйле вы получили два письма и там же написали новое окончание вашего романа.

— Откуда вы знаете все это? — хмурясь, спросил Билл. — Виделись с Максом Майером?

— Да, сегодня утром я разговаривал с ним. Вот уж действительно душа-человек. Не исключено, что он еще захочет издать мои мемуары. Мы можем хорошо на них заработать, но речь не об этом… Главное состоит в том, что на первой странице, с которой вы начинаете работать в тот или иной день, вы всегда ставите дату. Первая страница последней главы была помечена десятым числом, и бандероль с рукописью была послана из Сидэйла. Похоже, что, заканчивая книгу, вы очень спешили — в рукописи много опечаток. Мы также знаем, что вы выехали из Сидэйла около трех часов дня по шоссе Шеффилд — Лондон… Да перестаньте вы без конца спрашивать! Откуда я все это знаю! Я сам расскажу…

Взмахом руки Поуд заставил Билла замолчать.

— Те, на кого я работаю, неплохо мне платят, и я попросил одного из своих коллег в тех местах навести необходимые справки. Сразу же после выезда из Сидэйла ваш серый фургон с неисправной выхлопной трубой видел пастух, сообщивший, что вы на большой скорости направились к шоссе М8. Он запомнил вашу машину, так как грохот выхлопной трубы перепугал его овец, и они разбежались. Я всегда утверждаю, что злость — прекрасный помощник памяти. Так вот, я хочу знать следующее. Вы выехали из Сидэйла около грех часов дня и приехали в Лондон примерно в четыре часа утра. Что это действительно так, подтверждает ваш сосед с первого этажа, который слыхал, как вы подъехали. Как раз в это время часы на церковной колокольне пробили четыре. Совершенно непонятно, почему вы затратили на дорогу столько времени? Больше тринадцати часов на сто пятьдесят миль! А ведь большая часть вашего маршрута проходила по автостраде, где не разрешается ездить со скоростью менее сорока миль в час.

— Я останавливался. Останавливался несколько раз. Обычно я много не пью, но в тот день, не помню только, по какой причине…

— Я не сомневаюсь, что вы останавливались, Билл, но дело в том, что в соответствии с британскими законами, регулирующими часы продажи спиртных напитков в барах, тавернах, трактирах и ресторанах, вы могли останавливаться для выпивок только от пяти тридцати до одиннадцати. — Голос Поуда походил на звук старой, ржавой пилы, пилящей трухлявое дерево. — Так что остановки никак не могут объяснить продолжительность вашей поездки.

— Я мог свернуть с шоссе, поставить машину и уснуть. Я мог занять время чем угодно.

— Могли уснуть, могли свернуть с шоссе, могли занять время чем угодно, как вы говорите. А могли и заехать куда-нибудь… например, в Фелклиф?

— Но зачем?! — У Билла внезапно пересохло во рту и заколотилось сердце. — Ведь Фелклиф далеко в стороне от моего маршрута. Кроме того, я не знал, что там Мэри. Я думал, что она…

— Правильно. Вы думали, что она в другом месте. Вы даже получили сведения, что она должна быть в другом месте. Следовательно, я бы ошибся, если бы сказал, что вы позвонили ей в Фелклиф и уговорились, чтобы она встретила вас вечером?

— Конечно, ошиблись бы!

— Да? И вы уверены в этом, хотя утверждаете, что совершенно не помните, где были и что делали в тот день?.. У вас есть сигареты? Надоело возиться с трубкой.

Поуд сам взял сигарету из пачки Билла и закурил.

— Спасибо. — Поуд выпустил струю дыма и улыбнулся медленной, ленивой ухмылкой кота, знающего, что мышь уже никуда не уйдет от него. — Ну, а теперь давайте разберемся, что еще вы помните. Вы помните, во что вы были одеты в Сидэйле?

— По-моему, да. — Вопрос Поуда показался Биллу не просто неважным, но и вообще бессмысленным. — Во фланелевые брюки и в старый твидовый пиджак.

— Верно, мой мальчик! Совершенно верно! Твидовый пиджак с кожаными нашивками на локтях и слегка обтрепавшимися рукавами. Одна из любимых вещей, наверное? — Поуд встал и снял что-то с вешалки рядом с книжным шкафом. — Этот?

— Да, я был в нем. — Время снова сместилось назад к тому дождливому утру, и комната, в которой они сейчас разговаривали, превратилась в кузов его фургона. Он сидел за машинкой и смотрел на безлюдную пустошь; собираясь приступить к работе, он достал что-то из внутреннего кармана пиджака…

— Правильно, мой мальчик! Наконец-то к вам возвращается память. Вы говорите, что вынули что-то из внутреннего кармана пиджака. Давайте проверим, не там ли еще это…

— Нет, нет, не может быть. Я уничтожил это. Я почти уверен, что уничтожил. — Однако его рука, словно направляемая кем-то другим, полезла во внутренний карман, нащупала там записную книжку, ручку и скомканный конверт.

Билл вытащил конверт, положил на стол и разгладил. Адрес, напечатанный на машинке, был, зачеркнут, и от руки чернилами было написано: «Переслать в почтовое отделение в Сидэйле, Дербишир».