Чтение онлайн

К концу первой недели стало ясно, что, несмотря на отличную погоду и попутное течение, «Сокол» все еще не вошел в график.

— Что там творится в вашей змеиной яме? — кричал капитан за обедом на старшего механика. — Один день несемся как гончая, а в другой — ползем как черепаха. Можно подумать, что мы на морской прогулке!

— Такие уж работнички! — отвечал ему Бьюкенен. — Не то, что прежняя команда. Когда хотят, тогда и работают. Не могу я торчать в котельной день и ночь. А с них — какой спрос?

— Уж я бы заставил этих подлецов работать, — пробурчал Бивер.

— Может, и так, капитан. Но вас там нет, вы наверху! И они это чувствуют. Я им двадцать раз грозил карцером, а они только смеются. «Валяй, — говорят, — мы не против такого отдыха». Или еще похлеще: «Сам топи, если не нравится!» Так уж давайте терпеть...

— Черта с два! — разозлился капитан. — Почему старая команда могла держать высокое давление круглые сутки, а эта не может?

— А вот почему: то были настоящие моряки, они любили свою работу. А это — банда лодырей, к тому же никто из них дела не знает.

— Мне ваши лекции не нужны, мне пар нужен. Мне надо сделать рейс и вернуться. — Капитан вытер рот салфеткой и ушел, оставив Бьюкенена в одиночестве доедать свой обед.

Да, то ли дело Паппас и Салливэн, думал Бьюкенен, закуривая после обеда трубку. Вот это кочегары, вот это работники! Всегда у них были полные пары, только скажи. А сейчас в машинном отделении такая шпана — готовы горло собственной матери перерезать. А кто во всем виноват? Капитан, кто ж еще. Ну и черт с ним! Сам заварил кашу, сам пусть и расхлебывает!

■

Поздно вечером Мартин собрал валявшиеся у него книги и пошел в кубрик поменять их. За столом сидела компания и выпивала. Верховодил Маккорд по прозвищу Клиппер — здоровенный детина из котельной. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски. Он отпускал непристойные шуточки, и люди смеялись.

— Откуда виски? — удивленно спросил Мартин.

Маккорд посмотрел на него и ухмыльнулся.

— А ты что думал — я стачки задаром срываю?

— Странное дело, — заметил кто-то, — вот мне так никто не поднес бутылочки, когда я поднялся на борт.

Маккорд засмеялся.

— Видать, ты еще новичок в этом деле. Знать надо, кого доить, понял?

— Нет, не понял.

— Взять за грудки механика, дурья твоя голова! — пояснил Маккорд. — Ему нужен полный ход, он за это и платит. Умей нажать — вот и весь фокус. На, пей и помалкивай! — И он налил матросу стакан.

— Такой дрянью небось покойников бальзамируют, — отхлебнув, с отвращением бросил тот.

— Ничего, после первого стаканчика легче пойдет!

Компания загоготала, и Маккорд налил всем еще. Возмущенный Мартин схватил книжки и выбежал из кубрика.

Чем дальше, тем тягостней становилось Мартину. Больше всего ему не хватало друга, с которым можно было бы поделиться мыслями и поспорить. И он подумал: а что, если возобновить знакомство с радистом Дювалем? Ведь Дюваль тоже остался на «Соколе». И ему тоже, наверно, тоскливо одному. Почему бы не продолжить интересные беседы, которые бывали у них, когда они шли из Нью-Йорка в Сан-Франциско?

Дюваль был интересный человек, поездивший по свету и много повидавший. Мартин тоже когда-то учился на радиста, но в отличие от Дюваля, окончившего курс и работавшего по специальности, он завел очередной роман и бросил учение.

Словом, Мартин зачастил в радиорубку, и Дюваль был рад его ежевечерним посещениям — это немного разнообразило монотонную жизнь.

Дювалю было лет пятьдесят; он был горбатый от рождения и вдобавок хромой. На этом злая природа не успокоилась и наградила его огромным приплюснутым носом. Лишенный обычных человеческих радостей, всю жизнь мечтавший о семейном очаге, он ожесточился, так как мечта эта оказалась несбыточной.

Дюваль был далеко не глуп. Он с отличием окончил курсы радиооператоров, был весьма начитан — проводя большую часть времени один, у себя в рубке, он жадно глотал книги. Вот к этому-то одинокому человеку и стал приходить каждый вечер Мартин в поисках сочувствия и дружеского общения. Дюваль приносил из буфета небольшой кофейник, ставил его на столик рядом с пишущей машинкой и разливал кофе, а Мартин садился напротив на табуретку. Однажды он сказал:

— Я рад, что могу поговорить с вами, а то ведь здесь с ума сойдешь.

— Ты слишком серьезно ко всему относишься.

— Вы хотите сказать, как Нельсон?

— Нет, вы с ним разные. Он тоже серьезный, но у него на первом месте политика. По-моему, Нельсон дрался за правое дело. Только вот тактики его я не одобряю.

— Почему же вы остались на судне, если считали, что Нельсон в принципе прав?

Дюваль забарабанил пальцами по столику, отвел глаза.

— Поверь, мне это было нелегко. — Он говорил тихо, тщательно подбирая слова: — Во-первых, я уже не молод; во-вторых, я рисковал бы своим местом, а места радистов не валяются, ты это знаешь, сам собирался стать радистом. И, наконец, пойми, что человеку с моей внешностью попасть на судно трудно, а ужиться на нем еще труднее.

— А чем плоха ваша внешность? Вы ничего, ей-богу! — попытался утешить его Мартин.

Дюваль улыбнулся:

— Спасибо, друг.

— Но объясните, почему вы миритесь с тем, что вам не по душе?

Дюваль закурил и снова взглянул на Мартина.

— Я повторяю: в принципе Нельсон прав. Но он не учел силы своих врагов. Любой здравомыслящий человек понял бы, что такой важный груз уже не завернуть обратно. И ему следовало считаться с реальностью. Ведь он все равно не смог помешать выходу судна в море.

Мартин покачал головой.

— Пока вы мне еще не ответили...

— Хорошо, скажу, чтобы было понятнее. Я тоже против отправки такого груза белым генералам. В этом отношении я полностью поддерживаю Нельсона. Продовольствие русским детям — да, оружие генералам — нет. Но между мной и Нельсоном есть разница: мне ясно, что такие протесты ни к чему не ведут. Теперь ты понял?

Мартин нервно потирал руки.

— Я знаю одно: Нельсон с командой на берегу, а мы с вами в море. И лучше бы нам наскочить на айсберг и потонуть.

— Брось! — сказал Дюваль. — Зачем так отчаиваться? У тебя вся жизнь впереди.

— Моя жизнь исковеркана. Я и сам теперь не знаю, чего хочу.

Послышался писк позывных. Дюваль с улыбкой повернулся к Мартину:

— Дают сводку погоды. Ну-ка, Мартин, покажи, чему тебя научили на курсах. Принимай!

Мартин пересел на место радиста, заложил бумагу в машинку и, искоса поглядывая на Дюваля, начал принимать и печатать сводку.

■

В этот вечер в столовой команды было много народу. Мартин сидел на своем обычном месте, Гуннар и Чернявый тоже. По лицу Чернявого Мартин понял, что сейчас последует новая провокация. Чернявый налил себе кофе и обратился к Мартину: