Чтение онлайн

–  Пустите меня! Она умирает, если он еще ее не прикончил! Или… это было наваждение? Ваша шуточка?

Если так, подумал Тим, то это самая жестокая шутка, какую можно сыграть с парнем, любящим свою мать. Но он все же надеялся, что это так. Надеялся, что Сборщик податей засмеется и скажет: "Ну что, в этот раз мне таки удалось тебя провести, а, юный Тим?"

Сборщик податей качал головой.

–  Нет, это не шутка и не наваждение, ибо чаша никогда не лжет. Боюсь, что это уже произошло. Просто подумать страшно, что может сделать с женщиной пьяный мужчина, верно? Но взгляни еще раз. Быть может, в этот раз ты найдешь в чаше утешение.

Тим упал на колени перед чашей. Сборщик податей взмахнул своей палочкой над водой. Над ней словно бы пронесся туман… а может, глаза Тима, наполненные слезами, сыграли с ним шутку. Так или иначе, дымка рассеялась. Теперь в мелкой чаше он увидел крыльцо их домика и женщину, как ему показалось, без лица, склонившуюся над Нелл. Очень медленно, с помощью этой женщины, Нелл сумела подняться на ноги. Женщина без лица развернула ее к двери, и Нелл мучительно заковыляла в этом направлении.

–  Она жива!
– вскричал Тим.
– Моя мама жива!

–  Так и есть, юный Тим. Окровавленная, но несломленная. Ну… может, самую чуточку сломленная, -он захихикал.

На этот раз крик Тима пронесся над чашей, а не был направлен в нее, и видение не исчезло. До него дошло, что женщина, помогавшая его матери, показалась ему безлицей потому, что на ней была вуаль. А ослик, которого можно было разглядеть на самом краю колышущегося изображения, был Лучик. Он много раз кормил и поил Лучика и гулял с ним. То же делали и другие ученики маленькой школы Листвы: это была часть "платы за обучение", как называла ее их учительница. Но Тим никогда не видел, чтобы она ездила на нем верхом. Он полагал, что скорей всего она и не смогла бы - из-за своих приступов.

–  Это же вдова Смак! А она-то что делает у нас дома?

–  Наверное, лучше спросить об этом ее, юный Тим.

–  Это вы ее туда как-то отправили?

Сборщик податей с улыбкой покачал головой.

–  У меня много хобби, но спасение прекрасных дам, попавших в беду, не входит в их число.

Он наклонил к чаше лицо, затененное полями шляпы.

–  Ах, боже мой! Пожалуй, она и сейчас в беде. И неудивительно: избили-то ее не в шутку. Говорят, что можно прочитать правду по глазам. Но я всегда говорю: смотрите на руки! Посмотри на руки своей мамы, юный Тим!

Тим наклонился ближе к воде. С помощью вдовы Нелл пересекла крыльцо, держа перед собой растопыренные руки, и направлялась к стене вместо двери, хотя крыльцо было неширокое, и дверь была прямо перед ней. Вдова мягко исправила ее курс, и обе женщины вошли в дом.

Сборщик податей поцокал языком.

–  Плохо дело, юный Тим. Иногда удары по голове -паршивая штука. Даже если они не убивают, то могут наделать много бед. И беды эти - надолго.

Говорил он серьезно, но в его глазах мелькали искорки невыразимого веселья.

Тим едва слушал его.

–  Мне надо ехать. Я нужен маме.

Он снова рванулся к Битси. На этот раз он успел сделать полдюжины шагов до того, как Сборщик податей его остановил. Пальцы его были как стальные стержни.

–  Прежде чем ты уйдешь, Тим, -разумеется, с моим благословением, - тебе нужно сделать еще одну вещь.

У Тима было такое чувство, будто он сходит с ума. "Может быть", подумал он, "я лежу в постели с клещевой лихорадкой, и все это мне снится".

–  Отнеси мою чашу обратно к ручью и опорожни ее. Только не там, где набирал воду, потому что этот страхозуб что-то чересчур заинтересовался окружающим.

Сборщик податей взял керосиновую лампу Тима, открутил фитиль до предела и поднял ее повыше. Змея свисала с ветки уже почти во всю длину. Однако верхние три фута, заканчивающиеся заостренной головой, стояли торчком и покачивались из стороны в сторону. Янтарные глазки живо вперились в голубые глаза Тима. Змея высунула язык - хлюп!
– и Тим на мгновение увидел два длинных изогнутых зуба, сверкнувшие в свете лампы.

–  Иди влево от него, -посоветовал Сборщик.
– Я пойду с тобой и постою на страже.

–  А вы не можете просто сами вылить воду? Я хочу поехать к маме! Мне надо…

–  Я позвал тебя сюда не из-за твоей матери, юный Тим, -Сборщик словно бы стал выше ростом.
– Делай как я сказал!

Тим подхватил чашу и пошел по поляне влево. Сборщик, по-прежнему высоко подняв лампу, держался между ним и змеей. Страхозуб развернулся в их сторону, но не делал попытки последовать за ними, хотя железные деревья были так близко, а их нижние ветви так переплетены, что он мог бы сделать это с легкостью.

–  Эта поляна -часть делянки Козингтона-Марчли, - непринужденно начал Сборщик налогов.
– Ты, возможно, прочел табличку.

–  Ага.

–  Мальчик, умеющий читать, -большая ценность для Баронства, - Теперь Сборщик шел так близко от Тима, что у мальчика бежали мурашки по коже.
– Когда-нибудь ты будешь платить немалый налог - конечно, если не погибнешь в Бескрайнем лесу сегодня ночью… или завтра… или послезавтра. Но зачем высматривать бури, которые пока что за горизонтом, верно?

Ты знаешь, чей это участок, но я знаю немного больше. Услышал об этом во время своего обхода, заодно с известиями про сломанную ногу Фрэнки Саймонса, про молочницу у ребенка Вайландов, про сдохших у Риверли коров - ну, про это-то они врут сквозь немногие оставшиеся зубы, если я знаю свое дело, а я его знаю, - и с разными прочими интересными сплетнями. Люди любят поговорить! Но вот в чем тут дело, юный Тим. Я обнаружил, что недавно на Полную Землю Питера Козингтона придавило деревом, упавшим не туда, куда требовалось. Иногда с деревьями такое случается, особенно с железными. Я верю, что железные деревья в самом деле умеют думать , отсюда и традиция просить у них прощения каждый день перед началом рубки.

–  Я знаю про то, что случилось с саем Козингтоном, -сказал Тим. Несмотря на все его беспокоиство, новый поворот беседы его заинтересовал.
– Моя мама послала им супу, хотя сама в то время была в трауре по папе. Дерево придавило его поперек спины, но не точно поперек, иначе ему бы не выжить. А что такое? Ему вроде уже лучше.

Они уже подошли к воде, но вонь здесь была слабее, и Тим не слышал шороха чертовых жуков. Это было хорошо, но страхозуб по-прежнему следил за ними голодным и любопытным взглядом. Плохо.