Чтение онлайн

Чадит в клубах тумана Небесный уголек... Я выпал из кармана Судьбы, как кошелек.

Дно прохудилось струга, И треснуло весло. Я выскочил из круга... И круто понесло.

Из стебля выгнал почки Мой сумасшедший ген. Я выпрыгнул из бочки, Как смрадный Диоген...

Не оплатив рассрочки, Обманщик и банкрот, Рифмованные строчки Тащу в нору, как крот.

19 ноября 1983 года

17.

Н. и А. Ос.

Изнежен, зол, медоточив, Я изменил карандашу. Косу отбив и наточив, Кошу траву, траву кошу.

Крестьянский труд. Мужицкий пот Слепит глаза. Свистит коса... Бегу от суетных хлопот В леса, как старая лиса.

Присев на пень, пою пэан Христу грибов и комаров. И мне внимает ветхий Пан Космат, угрюм, зеленобров.

Тут плоть с душой всегда в ладу, И полны счастьем туеса... Надеюсь, в каменном аду Я вспомню, как поет коса.

Когда траву косой косил, Когда репьи топтал, как слон, Напору инфернальных сил Я ставил дерзостный заслон...

Благословенный сенокос, Поверь ребячьей похвальбе: Я выпрямляю перекос В душе, в себе, в судьбе, в мольбе...

Толку словесный порошок, Несу в бревенчатую клеть... Здесь так вселенски хорошо, Что можно взять да помереть.

28 июня 1983 год

18.

Песенка, зашедшая В ухо невпопад: Мама - сумасшедшая. Папа - психопат.

**** - доносчик, висельник, Жлоб-антисемит Как змея завистливый, Как свиньях, хамит,

Продолжая арию (Композитор - бес) Не для пролетариев Для КПСС.

Лажа россиянская. Расы чистота. Спесь неодворянская. Скука. Пустота.

Мерзости родимые. Камни-валуны. Куст неопалимыя Божьей купины.

Хорошо при Рюрике Сладили страну... В Питере, не в Цюрихе Лаю на луну.

Поселиться в Кинешме? Жизнь была б ровней... Никуда не кинешься: Индия - во мне.

Накренилась маковка Церкви до земли... Не печалься, Марковна, Горестно внемли

Голосу утробному, Льющемуся всласть Из гелиотропного Рая, где Бог - власть

Жесткая, тотальная: Благодать - не гнет... Лишь болезнь летальная Родину спасет.

2 сентября 1995 года

19.

Безумец, вор и скупердяй, Пристойно мину сохраняя, Я получаю нагоняй От записного негодяя.

В чем виноват я? Вот те раз... Подхвостье рьяно чешут черти, В том, что я мать удачно спас От гноегнильной быстрой смерти.

Меня колхозный свиновод Когтит, терзает, раздражает И опрокинуть небосвод Мне на затылок угрожает.

Неймется пасынкам ума. Болезни насылают звери, Мечтая, чтоб судьба-тюрьма Передо мной отверзла двери.

Неутомимая *****: Проклясть, забыть и веки смежить... Вот наказанье для меня: Шизофреническая нежить.

Мой утлый челн на абордаж Берут, но в битве я суровей... Не ваш, паскудники, не ваш Я и по духу и по крови.

Мне быль внушил преступный ****, Что я тевтон в российском поле... Коль так, то так. Сильней в сто крат Я стал, щитом прикрывшись боли.

На чужеродном языке Слагаю робкие эклоги... Силенок мало. Я, к клюке Припав, хромаю в эпилоге.

День. Пустота. За окоем Летим с женой, бежав от гнета, И шепчем сладостно вдвоем: Германия... Порядок... Гете...

5 июля 1995 года

20.

И. Коз.

Бля, как не впасть в истерику, Штык приравняв к перу... Россия - не Америка, Не Конго, не Перу.

В душе в и в небе трещины. Смердит кровавый пал. От Божеской затрещины Колосс, рыгнув, упал.

Не пробежаться - бедному (Он - русич, а не панк) По торжищу победному, Где вместо храма - банк.

Россия - одурелая Бананы с киви съест, А после - озверелая Затребует на съезд

Отцов бессмертной партии: Верните все назад, Либерализма хартией Нам подотрите зад,

Ведь мы, как дети малые, Без вас - как есть в говне... И ухари удалые Скомандуют: равне...

нье... Шпоры взбрякают. Лежи, чтоб не упасть. А сукам тем, что вякают Заткнем портянкой пасть.

Оскомину смородины Эстонец помнит, лях... Особый путь у родины: В тифу, в бреду, в соплях.

Народу богомольному Господь простит грешки. И автору крамольному Статейки и стишки.

Плевать, к чему причислю я Свой строкопулемет... Луна единомыслия Над Русью восстает.

27 августа 1995 год

21.

Друзей старинных страшно хоронить Вальяжных, молодых и полупьяных... Оборвана узорчатая нить Ковра судьбы Леона Карамяна.

Откуролесил баловень небес. Ревнивы, как халифы, наши боги К тем, кто хотя б на полчаса залез В их пыльные гаремы и чертоги.

Ты - Дягилев несносной кутерьмы Людей и женщин, что тебя пленили. Те - за кордоном, здесь остались - мы. Как чемпион, ты первым лег в могиле.

А помнишь, как дурачились взахлеб, Вскрывали вены, гужевались, пили. Ребяческий полузабытый треп. Скандальные побасенки и были.

Где юность комаровская твоя? Где девочки щебечущие наши? Зачем ушел ты в горние края И вспомнил что, отпив из смертной чаши?

С тобой уже беседует Харон, Забыв про немоту и озверелость... И я пойму в тумане похорон, Что молодость ушла, приходит зрелость.

Насельник многочисленных стихов, Приятель сумасшедшей моей музы, Во отпущение твоих грехов Помолятся в церквах всего Союза.

Каких грехов! Ступайте, бесы, вон. Слетайтесь, ангельские легионы. Звездой взошла душа на небосклон Раба Христова, отрока Леона.

Ты был, как черный лебедь, одинок В кудахчущей куриной белой стае... Ты ведал все: и свой короткий срок, И жег свечу, и ярый воск истаял.

7 сентября 1980 год

22.

Я вернулся из колхоза Злой, печальный и больной, Отупевший от наркоза, От утраты роковой.

Друга мы похоронили В легком цинковом гробу, Вместе с ним в песок зарыли Нашу прежнюю судьбу.

На поминках ели, пили, Кто-то плакал, кто-то лез... Отвратительные были Нам подсунул мелкий бес.

Грудь - продавленная клетка. Сердца тихие шажки... Прозвенел звонок. Соседка Принесла свои стишки.

Я сказал: мне дурно, горько, Дел к тому ж невпроворот. А она в ответ мне: - Борька Мой нажрался, идиот.

Русская - оно - неплохо. Понимаю, грешен аз. Прогрессивная эпоха, Символ оной - смертный газ.