Чтение онлайн

За ночь нам удалось перегруппироваться. Ждать подкреплений или отдыхать более основательно не было смысла: немцы ведь в это время тоже отдыхали и приводили в порядок свои части. Поэтому утром, едва только рассвело, мы перешли в наступление правым флангом и сбита с позиции противника, видимо не ожидавшего, что дивизия так быстро оправится после вчерашних событий; овладели населенными пунктами Червоный Прапор, Марьино.

Дивизия упорно шла на Полтаву. Нет, я позволил себе выразиться неточно: дивизия не шла, она пробивалась с тяжкими боями, преодолевая не просто упорное, а все возрастающее сопротивление противника. Видимо, немцы старались изо всех сил задержать здесь наступающие части Красной Армии, чтобы успеть отвести свои войска за Днепр.

Во второй половине дня 3 сентября, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, до полка пехоты гитлеровцев, поддержанные 30 танками, контратаковали наши боевые порядки из района Высокополъя. Удар пришелся по 39-му полку, немцам удалось отрезать его от главных сил дивизии. Но гвардейцы при поддержке артиллеристов прорвали вражеское кольцо и соединились со своими,

В тяжелых, кровопролитных боях прошло около трех недель.

В начале двадцатых чисел сентября, пожалуй именно в ночь на двадцатое, начался отход танковой дивизии СС "Мертвая голова". Она пятилась медленно, жестоко огрызаясь, как злобное животное, получившее тяжелую рану.

Хорошо помню, что вечером 19 сентября в дивизию приехали командующий армией генерал-лейтенант А. С. Жадов и комкор генерал-майор А. И. Родимцев. До поздней ночи сидели мы в штабе дивизии и обсуждали план дальнейших действий.

У командарма родилась интересная мысль: создать сильный подвижной передовой отряд, в задачу которого входило выйти к реке Ворскле в районе Михайловка, Курчумовка, форсировать ее и обеспечить условия для переправы нашей дивизии и других соединений армии. Сидя над картой, разложенной на грубооструганном столе, Алексей Семенович в задумчивости водил карандашом по извилинам Ворсклы, а потом спросил:

– Что думает комдив о ядре передового отряда? Кто может справиться с задачей?

Я несколько помедлил с ответом, но все-таки вполне уверенно сказал:

– По-моему, тридцать девятый полк. Родимцев слегка поморщился:

– Полк сильно потрепан. Вы сами же только что докладывали о его потерях:

– Зато проверен на прочность, Александр Ильич,- ответил я.

– Дело даже не в этом,- вмешался Жадов.- У полка отличные исходные позиции. Он находится как раз на выгодном направлении. Это позволит ему обходить очаги серьезного сопротивления, не ввязываясь в затяжные бои. А что потрепан - так в нашей власти усилить его.

– Это, безусловно, так, - согласился Родимцев.
– Для передового отряда самое главное - сохранять свободу перемещения и как можно быстрее выйти к Ворскле.

Началось обсуждение вопроса о том, чем усилить отряд. Решено было придать ему танки, самоходные орудия, артдивизион, а бойцов посадить на автомашины.

– Теперь последнее, - сказал А. С. Жадов, - Кому поручим командование отрядом?

Я предложил своего заместителя, полковника П. В. Гаева. Все согласились: полковник Гаев не только отличался личной храбростью. Это был умный, инициативный командир, волевой человек, отличный организатор. Он заменил ушедшего на должность командира 97-й гвардейской стрелковой дивизии нашего корпуса полковника И. И. Анциферова. Начальником штаба подвижного передового отряда назначили подполковника Н. А. Самагина, его заместителем - капитана А. С. Мороза.

На рассвете 20 сентября отряд начал готовиться к выступлению. Я тоже приехал в деревню Вязовая, где стоял 39-й полк, и сам проследил за его подготовкой к боевому рейду.

Часов в одиннадцать утра последняя машина вышла из деревни, оставляя за собой мягкие клубы серой пыли.

Как потом рассказывал Гаев, намеченный план удалось выполнить без всяких отступлений. Правда, отряд то и дело натыкался на ощетинившиеся части противника, не раз вступал в короткие, но яростные бои. Однако к утру следующего дня, пройдя в общей сложности километров сорок, ему удалось пробиться к Ворскле.

Немцы укрепились на левом берегу реки, сумев создать довольно надежный рубеж обороны. Целый день (это было уже 21 сентября) передовой отряд пытался выбить врага с занимаемой им позиции. Милая украинская река, осененная густым ивняком, стала для нас серьезной преградой. Однако отряд Гаева за день серьезно измотал фашистов, так что, когда вечером к Ворскле вышли основные силы дивизии, у немцев не было сил, чтобы противостоять нашему натиску, и, основательно обескровленные, они начали в беспорядке отступать.

Дивизия приступила к форсированию Ворсклы.

Мы шли по той самой земле, где двести с лишним лет назад наши предки защищали честь и независимость своей Родины от шведских завоевателей. Петр Первый со своими войсками форсировал Ворсклу буквально здесь же, в этом самом месте, да и дальше план у нас был почти тот же: наш путь лежал к берегам Днепра, туда, где кавалерия Меншикова настигла остатки армии Карла XII и вынудила их капитулировать.

Думал ли я об этом в ту ночь, в ночь на 22 сентября, когда, переправившись через Ворсклу, дивизия развивала наступление в направлении Бречнова? Представьте себе, да. Хотя, признаюсь, не по собственной инициативе. Все тот же любознательный мой водитель Кронид Федоров, едва не угодив в воронку, возможно, чтобы отвлечь мое внимание от этого не слишком приятного факта, вдруг спросил:

– Товарищ генерал, а Петр Первый здесь, что ли, шведов бил?- Здесь, совершенно машинально ответил я, думая совсем о другом.
– Здесь.

И вдруг моим глазам представилось то, чего я никогда не видел: устремившаяся навстречу шведам русская пехота, расстроенные ряды шведской армии, в беспорядке отступающей к Будищенскому лесу; поле боя, на котором остались лежать тысячи убитых и раненых... Сколько же русских полегло за всю Северную войну, которую Петр Первый вел в течение 21 года? А скольких гвардейцев не досчитаемся мы, пока выполним свою главную задачу - перережем дорогу Полтава - Кременчуг?

Прежде всего нам предстояло стремительным ударом на Глухово, Полузорье, Рыбчанское отрезать немцам пути отхода на запад и вместе с 66-й гвардейской дивизией, которая форсировала Ворсклу вслед за нами, создать угрозу окружения противника в Полтаве. Этим маневром мы отвлекали часть вражеских сил, оборонявших Полтаву Соединениям 33-го гвардейского корпуса нашей армии теперь легче будет штурмовать город.

Для усиления темпов наступления я решил ввести в бой 34-й полк подполковника Панихина, который находился во втором эшелоне. Надо было уточнить полку задачи на предстоящую ночь. Я на машине отправился туда по проселочной дороге.

Уже вечерело. В похолодевшем воздухе откуда-то издали доносились совершенно не военные звуки: где-то протяжно и грустно замычала корова, послышался скрип колодезного журавля, заливисто залаяла собака. Впереди в сумраке вырисовывалась развилка дорог. Вдоль левого рукава тянулись чудом уцелевшие домишки Бречлово. Вдоль правого темнел густой лес.

Штаб 34-го полка разместился у самой развилки. Это было неразумно.

– Ты что это, Дмитрий Иванович,- спросил я командира полка Панихина, - так нескладно расположился со штабом?