Ветка полыни
Шрифт:
По дороге он обдумывал судьбу дуба, неизвестно сколько десятилетий, а может и столетий, росшего на этой поляне, но не выстоявшего, сраженное молнией в самое сердце. Уже не такой радостный, он продолжил свой путь и уже ночью постучал в дверь любимой. Светлана обрадовалась, прильнула к нему всем телом, как он и мечтал, но, стесняясь бабушки, сдержанно поцеловала. В чужом старинном доме Миша потерял былую уверенность. Галина Михайловна пошла на кухню собрать ужин гостю. «Позвонить мог, предупредить», – ворчала она, недовольная, что ее старческий сон прервали. Но сон отступил, они сели за круглый стол, и Миша, накручивая вермишель на вилку, все еще находясь под впечатлением, стал рассказывать о происшествии на дороге. Бабушка со Светой пили чай с дареными конфетами и слушали рассказ.
В момент, когда Миша говорил про рухнувший дуб, у бабушки вдруг выпала из рук чашка с горячим чаем прямо на колени. Все вскочили взволнованные, нет ли ожога.
– Давайте спать! – скомандовала бабушка. – Вон, руки уже не держат. Миша, тебе я постелила на террасе.
Все разбрелись по комнатам. «Предложение сделаю завтра, выспятся, и будет другое настроение», – с такой мыслью парень и заснул, но вскоре вскочил от того, что его кто—то тряс. Бабушка стояла над ним.
– Выйдем на улицу! Завернись в плед, прохладно.
На плечах Галины Михайловны тоже был вязаный платок. Бабушка повела его в глубь сада в старую беседку, украшенную деревянным узором.
– Этот дом, Миша, и все, что здесь видишь, построено еще до революции моими дедом с бабкой, родителями что—то перестраивалось, я тоже следила за домом, чтобы и внучке хватило пожить. Руки мужские нам нужны, умелые сильные руки! Скажи, зачем ты приехал?
– Я люблю Свету и хочу сделать ей предложение.
– А теперь не перебивай и слушай меня. Я вижу, что ты парень неглупый. Мне Светка все уши про тебя прожужжала, ни на кого не смотрит. Мне уже за восемьдесят, а когда я была молодая, у меня был жених, и он, как и ты, увидел падающее сгоревшее от молнии дерево. Я, как сейчас, помню тот день, как он размахивал руками, описывая его, как дерево рухнуло почти к его ногам. И тогда моя мама рассказала о легенде, которая живет в наших краях. Оказывается, это не такой уж редкий случай в этих местах. Так вот, легенда эта о том, что кто увидит сгоревшее и упавшее от молнии дерево, сам быстро сгорит, или болезнь разовьется стремительно, или несчастный случай произойдет с человеком, но конец его очевиден. Я не поверила маме, настояла на свадьбе, но почти сразу же после свадьбы муж начал болеть, и через три месяца я его похоронила. А оказывается, надо было бегом бежать от горящего дерева, а не ждать, когда оно упадет. Три года я приходила в себя, ревела в подушку, в двадцать лет вдовой стала. А потом вышла замуж за первого, кто позвал, родила дочку и развелась. Не могла жить с нелюбимым, так никого и не полюбила! А теперь история может повториться с моей внучкой!
– Вы хотите сказать, что я умру? – нарушил Миша затянувшуюся паузу.
– Я хочу сказать, что ты, Михаил, если действительно любишь Свету, должен уехать, причем как можно скорее, чтобы завтра вы с ней уже не встретились. Со Светой я сама поговорю и все ей объясню, и не думай ей больше звонить! Я не хочу внучке похожей судьбы, она и так обижена, с десяти лет сирота. Поспи пару часов – и в путь! – строго произнесла женщина и стремительно ушла в дом.
Мише казалось, что все это происходит не с ним! Ему виделся дуб с пугающе—красными глазами, а в ушах слышалась бабкина легенда. Мысли путались, переключались на себя: «И это все, вся моя жизнь?», а затем: «Глупости, поверил бабке, средневековье какое—то!»
Он все же забрал куртку, сумку, кинул все в машину и вернулся в дом. Подошел к комнате Светы, но в это время появилась бабушка. Миша развернулся и молча вышел.
Когда проезжал мимо судьбоносного дуба, нажал на клаксон и голос сирены завыл среди ночи, заглушая плач мужчины.
У Миши наступили серые будни, он с головой ушел в работу и задерживался на заводе допоздна. Его ничего не радовало, а вскоре отказался и от договора по ипотеке. «А вдруг? Кто будет оплачивать мои долги?». К тому же к нему стали приставать с вопросом: «Ты чего так похудел, совсем не отдыхаешь, все на работе!» Он и сам чувствовал, что брюки спадают, пробил в ремне новую дырку, потом купил другие штаны на размер меньше. «Хватит убиваться по Светке, девчонок кругом – только подмигни!» – потребовал друг. Миша в ответ криво улыбнулся. Дома в ванной видел в зеркале торчащие кости. «Сбывается!» Месяца через три, в конце лета, он заметил, что худеть перестал. «Это была депрессия, все наврала бабка, не понравился я ей!»
Видя большое рвение к работе, Мишу послали в командировку, дорога тянулась по тому же шоссе, где рос когда—то роковой дуб. Миша затормозил у поляны, и чтобы размять ноги, пошел к тому месту. Он увидел пепелище от ствола, высохшие ветви бывшей кроны, валяющиеся вокруг. И вдруг его внимание привлекло что—то ярко—зеленое. Парень разгреб ветки и увидел молодой крепкий росток дуба! «Не умерло дерево, живое, успело росток кинуть! И я живой!». Он упал на землю и стал рыдать от счастья! Наплакавшись, взял телефон и первый раз нарушил запрет:
– Света, скажи бабушке, что дуб жив, он пустил росток…и я жив.
– Бабушка сегодня умерла…я жду тебя.
Своя ноша
– Левушка, миленький, помог бы мне, хоть немного, – Тамара в изнеможении облокотилась о дерево и сползла по нему на траву. Силы двигаться дальше не было. Широко раскинув руки и ноги, тяжело дыша, она вдыхала здоровый воздух леса, а возле ее ног лежал, скорчившись от боли, муж.
– Сейчас…чуть—чуть отдохну, и дальше пойдем, – скорее себе, чем мужу, произнесла Тамара, а глаза слипались, и ей хотелось тоже свернуться калачиком и лечь рядом с ним.
Идея пойти в лес принадлежала Томе— это была ее попытка как—то разнообразить быт. Стояла сказочная осень, последние числа сентября, и на работе только и разговоров было, что о грибах, которых «видимо—невидимо». И вот в воскресенье они поехали на своей бывалой «Ниве». Места им подсказали. Свернули с трассы на проселочную дорогу и оставили машину там. Не рискуя в незнакомом лесу заблудиться, бродили в зоне слабой, но слышимости проезжающих по шоссе машин. Часа два они были в лесу, прежде чем сели перекусить. Тут и началось! Боль резко пронзила область живота и заставила Леву согнуться пополам. Тамара вскочила, не понимая, что случилось.
– Что с тобой, где болит?
Мужчина бледнел, принимал разные положения, почти терял сознание. Боль не отпускала.
Тамаре стало ясно, что надо быстрее выбираться из леса. Она обхватила мужа за пояс, перекинув его руки себе на шею. Тома не была худенькой женщиной, но муж был крупнее и тяжелее. «А как же на войне санитарки солдат волочили!» —подбодрила себя. Его ноги цеплялись за ветки и, вместо помощи, только тормозили. Прошли метров десять, и Тома поняла, что долго не выдержит. Она опустила мужа на траву, нащупала у него пульс. Лева открыл глаза: