Ветка
Шрифт:
Впервые за пятнадцать лет, что было совсем уж невероятно, он не хотел идти в спортзал! Ведь первое, что он видел, переступая порог-это пустой прямоугольник над своей фамилией на стенде «Ими гордится школа!». И не потому, что школа перестала им гордиться, а потому что он собственноручно снял эту фотографию и подарил ЕЙ. « Подними меня, я сейчас вместо фотки хоть какую-то рожицу намалюю! А то как-то пусто, в глаза бросается! Что я, зря семь лет в художке оттарабанила?» К их великому огорчению, карандаша в её сумочке не нашлось, а рисовать мордаху чемпиона малиновой помадой они не решились. Как-то не солидно.
На пике спортивной карьеры Миха стремительно терял форму. Ни о каких крупных соревнованиях в том году не стоило и мечтать. Тренер долго терпел и выжидал, но, видя что его любимец несколько месяцев и не пытается выползать из депрессии, не сдержался, устроил такой разнос, такой скандал с криками и матами, швырянием тяжёлых и разбиванием хрупких предметов, что Миха как-то враз очнулся. Покаялся и взялся за ум. Любовь любовью, но жизнь продолжается. И закрутилось – режим, усиленные тренировки, работа, друзья, со временем стали появляться и подружки. Ведь как ни верти, здоровому крепкому парню секс всё равно нужен. Этот секс он не считал изменой своей великой любви, а просто удовлетворением физических потребностей, ведь ни к кому из девиц он не испытывал ни малейших чувств.
Через год до него дошли слухи, что Ветка выходит замуж и вроде бы ждёт ребёнка. Кроме мучительной боли и разочарования, он испытывал жгучее любопытство- какой он, тот, с которым ОНА решила связать свою жизнь? Чем он лучше? Что в нём есть такого, чего нет у Михи? Ведь ни красота, ни богатство, ни социальное положение для неё не имели никакого значения, это он знал точно. Тогда что же?
Зимой восемьдесят девятого в далёком Проскурове Ветка родила сына. Четыре-четыреста, пятьдесят четыре сантиметра. Это при её-то комплекции!
Внезапная встреча на рынке заставила Миху по-новому взглянуть на себя. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы понять, что его чувства к Ветке остались прежними, просто ему удалось на какое-то время загнать их в самый дальний угол своего сознания. Ничего не изменилось, она по-прежнему была для него любимой – единственной, светом в оконце. Просто прошло три года. Её портрет из альбома переселился в рамку на прикроватной тумбочке, маленький снимок занял своё место в портмоне. Как-то само собой, автоматически.
Как и предрекал Большой Босс, на рынке творился полный беспредел. Поверхностного знакомства с отчётностью Михаилу хватило, чтобы понять, что без грамотных специалистов и тотальной проверки здесь не обойтись. Быстро нашёл квалифицированных ревизоров-спасибо охватившей страну безработице! – и вплотную занялся кадрами. Беседовал, допрашивал, вышвыривал вон, ставил «на счётчик». Одного «крыса» даже пришлось среди ночи вытащить из постели и вывезти в горы. Как потом ворюга добирался до Города, в трусах – майке и шлёпанцах на босу ногу, с разбитой рожей, не имея представления, где он находится, уму непостижимо! Но как-то добрался и – главное! – выводы сделал правильные. Приполз с челобитной к Большому Боссу, денег принёс, подельников слил и всячески содействовал проверке.
Только дней через десять Миха решился подойти к Веткиному лотку.
– Ты всё трудишься, пчёлка! Нужно иногда и отдыхать! Давай заеду за тобой вечерком, сходим куда-нибудь, поужинаем, поболтаем. Сто лет ведь не общались! – Он очень надеялся, что его приглашение прозвучит по-дружески, непринуждённо.
– Нет, Моня, не получится! – Веткин голос звучал скорее озадаченно, чем огорчённо. Или ему показалось?
– Что, ревнивый муж или поклонник?
– Не говори ерунду! Просто сегодня двадцать первое апреля, а у моей мамы обычно именно на эту дату приходится День Рожденья! Так что вечером я исполняю дочерний долг.
– Мои поздравления! Ну, тогда давай завтра!
– Завтра до трёх я работаю, а потом нужно собрать вещи – послезавтра утром мы с малым улетаем в Проскуров. Начитка лекций, задания на курсовые – жуть! Вернусь недели через две, тогда и поужинаем.
– Не получится. Через десять дней я уезжаю на сборы, вернусь в конце мая.
– А я в конце мая улетаю на месяц в Проскуров, у меня сессия. – Ветка засмеялась. – Плотные у нас с тобой графики!
Тупая тоска охватила Миху. В её «плотном графике» нет времени для посиделок с ним. У неё своя жизнь, свои заботы, свой мир, в котором для Михи и его чувств нет больше места!
– Ну, удачи тебе! Увидимся!
Вечером в сауне, за кружкой пива он поведал Серёге о своём фиаско. Бора посочувствовал и , как опытный спортсмен, предложил сменить тактику. Не мытьём – так катаньем, так сказать. Если с наскоку крепость не взять – перейти к осаде! Выдержка и терпение. Пасти, наблюдать, глаза не мозолить, но всегда быть в курсе. А там – как будет! Либо крепость падёт, либо сам поймёшь, что тебе оно даром не надо!
Так и поступили. Происходившее летом напоминало бульварный шпионский роман – была организована группа из четырёх неглупых пацанов, каждому даны чёткие указания: слежка, сбор информации, съёмки из прикрытия, сплетни, доносы. Ревнивый муж пытается подловить неверную жену! Миха поверить не мог, что опустился до такого маразма. Детский сад! Зато впервые на фотографиях Миха увидел Веткиного сына и его отца. Парень совсем юный, среднего роста, стройный, как-то даже чересчур симпатичный, держится спокойно и уверенно. Абсолютно очевидно, что Ветку трепетно любит, а сына просто обожает. Ничего «ТАКОГО» Миха в нём не увидел, как ни старался. А вот в сына Ветки, которого она почему-то называла Маугли, Бархат влюбился с первого взгляда. Здоровый малыш, намного крупнее своих ровесников, крепкий и сбитый, шустрый непоседа, на снимках либо заливается смехом, либо что-то уплетает за обе щеки. И самое главное, как вылитый, похож на мать. Миха видел её детские фото, сходство невероятное. Только глаза у мальчишки голубые, а у любимой – ярко-зелёные.
ОСЕНЬ,1990г.
Встретились они только в конце сентября, через пару дней после её Дня рождения. Разумеется, не случайно. Он заранее всё спланировал. Заказал столик в ресторане, дома забил продуктами холодильник, заполнил спиртным бар, навёл чистоту и порядок. А вдруг? Вдруг она согласится приехать к нему? В машину отнёс «набор командировочного» – а вдруг она пригласит его к себе? Зная непредсказуемый характер своей любимой, Миха старался подготовиться к любому раскладу. Он думал, что предусмотрел всё. Как обычно, не угадал…
Утром позвонил Рома-бригадир: «Мадам прибыли!», и он сразу помчался на рынок, только за цветами по пути заскочил. Возле Веткиного лотка было многолюдно, на прилавке вместо товара был накрыт стол – коньяк, шампанское, закуски, даже торт со свечками. Тосты за именинницу, поздравления, смех, комплименты. Ветка не сразу заметила Мишку и Бору, выбралась из-за прилавка, подошла.
– Букет от руководства? Очень неожиданно и мило! Спасибо! А приглашение на ужин ещё в силе? Мне многое с тобой нужно обсудить.
Не веря своим ушам, Миха взял Веткину руку, поцеловал. Как обычно, пальцы ледяные, хотя на улице жара под тридцать.
– Приглашение в силе, столик заказан. Цветы лично от меня. Поздравляю! Заеду в семь, будь готова.
– Отлично! Коньяк, шампанское?
– Вечером. Всё вечером.
Михаил с Борой направились в контору. Хотя основной бурелом в делах удалось устранить, но руку на пульсе держать было необходимо. Примерно через час в контору заглянул Роман:
– Мадам просила, если ты ещё не уехал и располагаешь временем, подойти к ней на пару слов.