Чтение онлайн

Десятки молодых глаз, до этого неотрывно смотревшие на полусотника, сразу же нашли себе другое занятие и стали разглядывать не замечаемые ими до этого золотистые языки костра или кроны берез, сияющие в отблесках света сочной молодой листвой и остатками сережек. Иван никогда не использовал против мальчишек информацию, полученную во время таких посиделок, и они это знали, однако теперь… это был крупный «залет».

– За весь год я ни разу не слышал, чтобы в округе кто-то позарился на чужое добро… Мне что, начинать свои портянки под полати прятать?

– Сглупили мы, Иван Михалыч! Прости нас, неразумных! – нарушил тягостное ответное молчание Мстиша.

Тон его при этом вовсе не был заискивающим. Он как будто уже все решил для себя и теперь винился, поднявшись и склонив свою голову. Полусотник махнул рукой и усадил подростка обратно, вернув его к прерванному занятию: наконечник сломанного копья, по неосмотрительности оставленного булгарцами на прибрежном песке, никак не поддавался усилиям Мстиши. Наконец стружие отделилось, и глава ветлужских мальчишек с облегчением продолжил:

– Все вернем в целости и лекарю в ноги поклонимся, дабы тот за свое снадобье обиды на нас не держал. После того как намедни булгарцев прогнали, в нас словно черт вселился. Даже меж собой собачиться начали, а уж черемисы нам такого наговорили, что чуть опять не передрались! Так что не уследил я за ними!

– Перенервничали, значит, на пристани… Из-за чего хоть ругались?

– На Тимку многие ополчились, да так, что он до сих пор свою обиду тешит. Даже сюда не пришел!

– И в чем он провинился?

– Так сразу и не скажешь. По мне, даже в поломанных самострелах он не повинен, а то, что прыгать заставил как козлов… – Командир ветлужских мальчишек помедлил и перевел взгляд на Ексея. – Кольчуги им наши покоя не дают! Пусть сами об этом говорят, а то потом скажут, что я напраслину возводил!

– Давай, парень, говори обо всем невозбранно, – кивнул черемису Иван и пояснил: – Все, что на душе накопилось, и даже когда тебя не спрашивают. У нас тут полная свобода на посиделках, так что мне можно перечить и даже жаловаться на тяжкий школьный труд. Простодушие, как говорится, не порок…

Чернявый четырнадцатилетний мальчишка, вновь завладев вниманием взрослого воина, на этот раз начал свою речь еще более осторожно. С брагой он уже вляпался, и это могло привести к печальным последствиям, что бы там ни говорили переяславские и отяцкие пацаны. Да и за слова, что он вознамерился сейчас сказать в лицо одному из ближников ветлужского воеводы, вполне можно было схлопотать затрещину. И это в самом лучшем случае: стоило кому-нибудь из присутствующих пожаловаться его отцу на столь вольное поведение, порка розгами тоже не исключалась! Однако через некоторое время накопившиеся за два дня обиды все-таки вырвались наружу.

– До их кольчуг нам дела нет. Слухи разные ходят, как они им достались, однако раз эти доспехи им выдал воевода, то так тому и быть. А вот то, что они нас при этом считают ни на что не годными и выставляют перед другими этакими… Как это у вас… О! Скоморохами нас сей отрок показал перед булгарцами. Вот! – Ексей непроизвольно коснулся пальцами щеки и вспыхнул от нахлынувших воспоминаний. – Те нас на обрыв не только пощечинами или тычками в спину провожали! Нам смешки вслед летели! Мы не для того здесь воинскому делу обучаемся, чтобы такое терпеть! Могли бы и дома оную премудрость постигать! Пусть не так, как здесь, но могли!

– И как, по-твоему, поступить следовало? Только учти, что не одни лишь черемисские ребята такое терпели…

– Как? – недоуменно переспросил подросток и еще больше ощерился. – Сразу надо было самострелы к бою изготавливать, а не доводить дело до того, что многие их поломали, слетев с обрыва! Стрелять надо было по этим татям шатучим! Нечего им на этой земле делать! Спасу от них нет!

– Понятно, – кивнул в ответ Иван, не обращая внимания ни на тон Ексея, ни на злобные взгляды, которыми награждали черемисского подростка ветлужские мальчишки. – А подскажи мне, друг любезный, что сделали бы угры, если бы увидели, как ты у них на глазах накладываешь тетиву на самострел?

– Ничего! Мы бы щитами закрылись, что и сделали позже! – вновь с вызовом произнес тот и бросил настороженный взгляд на безмятежного Мстишу, меланхолично ковыряющего сломанным древком копья костер. – Надо было лишь команду вовремя отдать!

– И что, булгарцы на это смотрели бы сквозь пальцы?

– А что, смотрели же потом!

– Угу… – вновь кивнул полусотник. – И подошедшие со мной воины тут вовсе ни при чем, так? А давай спросим твоего командира, что он думает по этому поводу. Мстиша, что скажешь?

– А что тут говорить, Иван Михалыч… Постреляли бы нас, как птах бескрылых, а то и копьями закидали бы! Стояли же впритык к ним! Отойти – приказа не было от Дмитра, а защиту возводить и самострелы целить – никто живым не ушел бы… Не стали бы булгарцы ждать, когда мы тетивы взденем за щитами. В одиночку мы для них вроде мухи навозной были – проще прихлопнуть, нежели ждать, когда она на плошку с едой усядется…

– Да ты просто струсил! – сжимая кулаки, взвился Ексей и в считаные мгновения преодолел разделяющее его и Мстишу расстояние. Видя, что тот не обращает на него никакого внимания, он поддел носком поршня старую, поблекшую хвою и запустил ее в лицо своему противнику. – В круг! На ножах! Или на кулачках, если кишка тонка!

Древко копья в руках Мстиши описало полукруг, разбрызгивая во все стороны ярко-оранжевые искры, и с размаха подсекло Ексея под коленки. Завалившись на спину, тот попытался приподняться, но яркие угли на острие стружия, поднесенные вплотную к глазам, заставили его запрокинуть голову и распластаться на земле. Это его, однако, не успокоило, и через мгновение нога мальчишки уже начала сгибаться, чтобы выбить палку из рук Мстиши.

– Ша! Всем замереть! – на выдохе рявкнул Иван, останавливая его движение на корню. – Всем, я сказал!!! А теперь расселись по местам!

Последние слова были адресованы ветлужским подросткам, которые уже начали разбирать малочисленные черемисские цели, сгрудившиеся с дальней стороны костра. Нехотя драчуны стали успокаиваться и вновь опускаться на проложенные около огня березовые бревна, не сводя тем не менее глаз с потенциального противника. Видя, что Ексей не двигается, Мстиша тоже медленно отступил на свое место, по пути стряхивая с волос и рубахи прошлогодние иголки. Иван кивком головы одобрил его осторожность и повернулся к поверженному подростку, судорожно сжимающему пальцами клочки молодой травы, выдернутой с корнем из рыхлой лесной почвы.