Чтение онлайн

Закатные земли относительно пригодны для возделывания, в периоды между Солнечными Бурями, когда эти периоды продолжительны по времени и хоть изредка, но с неба выпадает влага. Но сейчас почва была укрыта следами эрозии, выветрена свирепыми ветрами и высушена. На ее поверхности образовались огромные трещины. Но даже когда с неба идет дождь и солнце не высушивает так сильно землю, получить богатый урожай на этой земле невозможно. Трава сейчас вся выгорела, молодой поросли не было – без дождя жизни нет. Деревья тоже скинули лист и сейчас стоят абсолютно голыми. Озеро возле стана обмелело еще в прошлую Солнечную Бурю, в этот раз оно высохло полностью. Стан некогда основала семья (род) Истров, их потомки правят здесь до сих пор, стан по-прежнему носит название по имени рода его основавшего – Истрица. Единственный источник продовольствия и пропитания сейчас, пока не пошли дожди, это рыба, живущая в этом озере. Когда озеро начинает пересыхать, рыба зарывается глубоко в грунт и там, в анабиозе, дожидается прихода дождей. Группа людей сейчас как раз собирается отправиться на поиски и сбор этой рыбы.

Худая, стройная девочка, с длинными вьющимися волосами, тоже готовиться снова, как и каждый день, идти в Пустошь, чтобы тяжело работая, найти пропитание для семьи. Хотя это не ее родная семья, никогда ей не была и никогда не станет, не смотря на то, что через год она выйдет замуж за младшего сына главы семейства. Шесть лет назад она против воли попала сюда вместе с матерью и младшим братом, долги отца сделали и ее должницей, а жадные, ненасытные и беспринципные люди лишили ее свободы, права выбора, и права на жизнь, жизнь вне чужой воли и желания. Эти люди надругались над ее матерью, а потом разлучили их, продав далеко за пределы поселения, другим жадным и беспринципным людям. Год назад этот же человек разлучил ее с братом, отдав его на воспитание воинам, а ее саму, обязал выйти замуж за мерзкого и заносчивого юношу – своего сына. Шесть лет сердце болело, копило злобу и ненависть к этим людям, злоба требовала выхода, девочка строила коварные планы мести. Девочка была не глупа и понимала, что сейчас она полностью бессильна. Но, на примере старших братьев своего суженного и их отношений с женами, девочка прекрасно осознавала, какую власть над мужчинами имеет женщина, но не глупая и взбалмошная дурочка, а холодная и расчетливая вея – дикая кошка, хитрая и коварная владычица Диких Земель.

План мести созрел в голове девочки – обратить свое горе и несчастье, горем для ее гонителей. Благо будущий ее жених хоть и был жесток и неуравновешен, но он был туп и до крайности внушаем, манипулировать им у нее даже сейчас получалось неплохо, что уж говорить о том моменте, когда она будет с ним делить супружеское ложе.

– Меа!

Детский голос остановил девушку. Она посмотрела на сопровождавших ее людей.

– Идите, я догоню, я скоро.

Бросила она им и пошла к темноволосому мальчугану. Тот с разбега обнял ее.

– Я скучал по тебе сестренка, где ты пропадаешь все время?

С обидой в голосе сказал он.

– Я тоже скучала, братишка, но ты ведь знаешь, что у меня нет для себя даже минуты времени – если я не работаю в Пустоше, я работаю в доме или в городе. Да и ты тоже с воинами занят постоянно.

Девочка встревожено посмотрела в сторону караульного помещения.

– Они тебя не хватятся?

Мальчик отрицательно помотал головой в стороны, продолжая обнимать сестру.

– Еще рано они все спят, сейчас только постовые не спят, но их в караулке нет, они на местах.

– Вот держи.

Девочка достала из маленького кармашка, спрятанного в складках платья, небольшой кусок черствого хлеба, протянула брату. Тот с жадностью схватил его, потом помедлив, спросил.

– А ты, ты ведь и так ничего не ешь, вон какая худая? Мама расстроиться, если тебя такую увидит.

– Со мной все в порядке, мама нас любыми рада будет видеть. Я-то в доме Станового живу, а вот тебя среди воинов не кормят совсем. Ешь, давай.

Мальчик с жадностью набросился на засохшую краюху хлеба.

– Как ты бедный мой, справляешься?

Ласково спросила девушка, погладив брата по волосам.

– Нормально, в двух нарядах старшие хорошие, не обижают меня, только в одном старший лютый дядька, бьет за малейшую провинность.

– Часом не сегодня его смена?

– Нет, он вчера был, вон синяк, какой поставил.

Мальчик продемонстрировал полностью синее предплечье на левой руке.

– Потерпи родной, немножко, закончиться все скоро.

Девочка печально вздохнула, прижала к себе брата. Его подбадривает, а сама не верит, что это вообще закончиться когда-то. Раньше еще верила, что мама вернется, заберет их отсюда, а сейчас она даже не знает, жива та или уже, может и не стало ее.

– Мне пора.

– Когда мы еще сможем, увидится?

– Через два дня. Хорошо?

– Обещаешь?

– Обещаю!

Сестра еще раз обняла брата на прощание, в лоб поцеловала и к воротам, ведущим в Пустошь, пошла. Группа людей уже далеко уйти успела, маленькие фигурки в далеком мареве на горизонте маячили. Девочка на ходу убрала волосы в пучок, платком голову обмотала, очки на глаза одела, побежала людей впереди догонять.

Группа людей в плотных одеждах, с наглухо закрытыми лицами, дошла до нужного места в Пустоше. Земля здесь большими ямами была изрыта. Ямы вниз уходили на пару метров, чтобы в них спуститься, нужно было воспользоваться лестницами, установленными ранее, в предыдущие дни. В группе были и мужчины и женщины, мужчины несли шанцевый инструмент – кирки да лопаты, женщины корзины, ведра и веревки. Вниз по лестницам спустились, инструмент и ведра разобрали, за работу принялись. Одни кирками куски жесткой твердой земли откалывают, на куски помельче ее дробят, другие руками перегребают, пустую землю в сторону откидывают. За ними люди с лопатами эту землю в ведра и корзины собирают. Четвертые ведра наверх подают. Сверху пятые подальше от ямы ее относят, высыпают и ведра назад на веревках опускают. Пыль густая поднялась, плотные платки–повязки, и очки на лицах спасают людей. Пыль высоко вверх из ямы поднимается, дальше ее утренний ветер подхватывает, в сторону стана относит. Иногда, в дробленных пыльных кусках земли, рыба попадается, разная – мелкая, большая, окрасов разных. Люди сортируют рыбу, некоторую отдельно в ведра складывают – эта для еды пригодна. Другую рыбу обратно в пыль выбрасывают – эта отравленная, есть ее нельзя. Солнце высоко над горизонтом поднимается, припекает, душно становиться, дышать тяжело, каждый замах кирки, каждое движение лопатой даются все труднее и труднее, каждое ведро земли становиться все неподъемнее – люди устали.

– Все, хватит на сегодня, собираем инструмент, пора возвращаться в стан!

Командует старший. Но люди знают, что эта фраза обманчива и лжива – сегодня работа еще не закончена, они сейчас вернуться в поселение, чтобы переждать пик солнечной активности, чтобы спустя несколько часов вернуться сюда снова.

Все поднялись из ямы наверх, вереница людей к поселению потянулась, неся скудную добычу – три ведра рыбы, собранные сегодня.

– Парус с восхода приближается!

Прокричали со смотровой вышки, возвышавшейся, на пять метров выше трехметрового бетонного забора, которым по периметру было обнесено поселение.

– Еще один, два паруса!

Седой воин поднялся на стену, стена не широкая, метр всего шириной. Ограждения на ней сверху бетонные по пояс, с наружной стороны, за которыми укрыться можно в случае огневого контакта при нападении противника. Воин бинокль из подсумка извлек, один окуляр треснувший. Вот гадство, с такой рухлядью в караул заступать каждый раз – надоело уже, неужели новый не выторговать никак у соседей или копачей, это ведь глаза наряда! Бинокль к глазам поднес, мутно все впереди, карты очертания нечеткие имеют, кажись посыльные небольшие. Странно, почему сразу два? Так, что за флаги у них на мачтах? Не разобрать, расплывается картинка, далеко еще, пусть ближе подойдут. Так, уже что-то видно – цвета Атолла. Послы, наверное, делегация какая поди, прибыла к Становому – правителю их станом, а может и к самому Вожичу – правителю Закатного Станового Союза, отсюда поедут. Все наслышаны, что в Атолле проблемы серьезные, только никто не наслышан с кем. Может с полуночниками, а может, Демоны Пустоши опять вернулись. Не к добру эти два паруса к ним прибыли, ох и не к добру – принесут они им беду.

– Поднять голубой флаг, посыльного к Становому отправить мухой, доложить о гостях!

На шпиле самой высокой мачты поселения трепыхался на ветру флаг Закатного Станового Союза – изображение рыбы на желтом фоне, внизу которого была подшита черная полоса – цвет Истрицы стана. Под ним вверх взмыл сигнальный флаг, оповещающий гостей, что в стане готовы их встречать.

Подъезжают. Паруса начали складывать, задний карт заметнее отстал.

– Открываем ворота! Двое со мной встречать.

Мощный засов, закрывающий ворота, в сторону сдвинули. Створки ворот в стороны разошлись. Первый карт паруса уже убрал, накатом шел. При подъезде к воротам останавливаться начал, кабина в ворота прошла, совсем остановился. Старший дежурной смены охраны в сопровождении двух воинов на встречу идет, автоматы беспечно за спинами. Еще несколько воинов неподалеку во дворе, двое на стене, по одному на двух смотровых вышках, стоящих немного поодаль. Воины пытаются карт рассмотреть, что случилось, почему остановился в воротах, почему у него паруса так сложены, не разглядеть что внутри? Паруса вверх откидываются, выстрел резкий хлесткий, как будто плеткой стегнули, секунда, за ним второй. Серые фигуры из-под парусов на землю прыгают, свист в воздухе, дверь водителя открывается, вспышка длинная раскатистая оттуда, сверху из грузового отсека карта ее еще две поддержали. Седого воина и двоих, которые с ним, срезает длинной очередью. Пространство вокруг наполняется канонадой выстрелов, стреляют длинными очередями. Во дворе шашки разрываются, пространство вокруг заволакивает постепенно едким дымом. Почему молчат пулеметы на вышках? Пулемет на крышу карта установлен, пулеметчику сектор прутами металлическими, в крышу ввинченными, помечен, в направлении оружейной комнаты, она по правую руку от караульного помещения, ошибиться нельзя – сейчас дымами двор закроет, своих людей огнем накрыть можно будет. Очередь в сторону оружейной комнаты ушла. Пристрелочная. Скорректировался, следующая точно в цель пошла. Люди в серых одеждах в разные стороны рассыпались, в ворота еще несколько вбежало. Стреляют только серые, в ответ стрельбы почти нет, если где и начинает стрелять в ответ – почти сразу умолкает. Граната, взрыв, второй, потом еще. Поселение вокруг наполняется криками ужаса, боли, истерики, мольбами о помощи и пощаде. Печенег грохочет за спиной короткими очередями, в тон ему подпевают автоматы, изредка раскатистым басом ухает дробовик.