Чтение онлайн

Молодой воин очнулся и посмотрел на Блейда. Теперь он не мог оторваться уже от лица разведчика, и в глазах его появилось какое-то странное выражение - недоумения или даже испуга, смешанного с любопытством. Блейд вопросительно приподнял бровь, и юноша, сообразив, что неприлично разглядывать гостя, произнес:

– Откуда ты, друг Ризад? Из восточных или западных племен? Или с севера?

– С запада, - пояснил Блейд.
– С далекого острова Альбион у побережья Нурстада.

– Никогда не слышал о таком, - покачал головой Хасра.
– Земля, однако, велика, и сануров на ней, благодаря нашим женщинам, прибывает с каждым днем.
– Он улыбнулся Фарне.

В том, что Хасра и его воины были санурами. сомнений не оставалось. У одних парней волосы отливали чистым золотом, других на Земле зачислили бы в шатены, глаза - карие или почти черные, серые и голубые, рост футов шесть, телосложение - крепкое. Могучие плечи обтягивали кожаные туники, у седел посверкивали стальные шлемы с кольчужной сеткой на затылке и большие круглые щиты. Да, решил Блейд, с сотней таких бойцов ему удалось бы отстоять свой форт на далеком острове Тери!

Тем временем Хасра протянул руку.

– Будет лучше, друг Ризад, если ты отдашь мне свой меч. На время, пока не прибудет наш Старший.

Не колеблясь, Блейд вытащил клинок и протянул его молодому сотнику: так, как подают союзнику - рукоятью вперед, острием к себе. Хасра бережно принял оружие и принялся с любопытством рассматривать его; вдруг, с легким возгласом, он поднес лезвие к самым глазам.

– Рука и Башня! Клянусь небесами!
– юноша уставился на Блейда еще с большим удивлением, чем раньше, казалось, он даже забыл про его красавицу сестру.
– Нет, у такого человека я не вправе отбирать оружие. Прости меня. Старший!
– поклонившись с церемонной вежливостью, Хасра почтительно вернул разведчику клинок.

Блейд сунул меч за пояс, рядом с небольшим кошелем, где хранился его талисман, розовый шарф Эдары, и умиротворенно вздохнул. Наконец-то он добрался до мест на прекрасном Катразе, где уважают сануров - особенно таких, которые носят длинные мечи с таинственными знаками. Хорошо бы только узнать имя владетеля этого гостеприимного удела.

– Чья это страна, сотник?
– он обвел широким жестом горы, степь и далекий лес на горизонте - Куда мы попали!

– Земли Талхаба... Мы же - его люди!
– парень обернулся к ущелью, из которого четверть часа назад вылетел его отряд.
– А вот и сам Талхаб! Думаю, Старший, сейчас ты будешь сильно удивлен

Подняв взгляд, Блейд увидел скакавшего к ним быстрым аллюром всадника. Солнце светило ему прямо в лицо, но он смог разобрать, что незнакомец крепкий высокий мужчина лет тридцати пяти, с темными глазами и упрямым подбородком. Держался он уверенно, властно. Местный вождь? Вероятно, так...

Всадник приближался. Блейд приложил руку козырьком ко лбу и вздрогнул. Если не считать более светлых волос, Талхаб походил на него словно родной брат-близнец.

ГЛАВА 11

Они сидели у камина в глубине огромного пещерного зала, освещенного десятками толстых свечей из желтого воска Около противоположной стены, у длинных столов, возились женщины, прибирая посуду и остатки обильной трапезы, едва ли не пира, в котором принимали участие сотни две человек. За рядами массивных столов вдоль стены пещеры тянулась трехъярусная галерея прочное сооружение из бревен и толстенных досок с несколькими широкими лестницами. С балконов второго и третьего этажей открывались входы в отдельные пещеры - ниши, где обитали ближние Талхаба со своими семьями, под галереей зияли широкие проемы, что вели в глубь горы - к мастерским и кладовым, к горячим и холодным источникам, к рудникам. Пещерный комплекс был сухим, просторным и теплым - сказывалась близость подземного огня, - и места тут хватило бы на пять поколений талхабовых потомков

Сейчас в пещерах жили тысячи две человек, не больше. Люди все-таки предпочитали селиться снаружи, в прочных бревенчатых домах, в нешироких плодородных долинках, пробитых в горах стремительными водными потоками. Здесь, защищенные от холодных зимних ветров, располагались их усадьбы, их пастбища и пашни, сады, огороды и пасеки, рядом были степь и лес, охотничьи угодья. Пещеры же служили, в основном, складами и, на случай осады, крепостью, в которой обитал Талхаб, вождь, со своими воинами. Однако никто из старожилов не помнил, чтобы великаны из башен когда-нибудь появлялись в этих краях, их князья предпочитав вообще не замечать, что на севере кто-то живет. А меж собой племена сануров не воевали.

Между креслами из темного гладкого дерева, в которых сидели хозяин и гость, располагался столик с кувшином хмельного, огромными бронзовыми чашами и блюдом с медовыми сотами - на закуску. Было часов пять пополудни, спокойное послеобеденное время. Из широкого туннеля, что вел наружу, струился слабый дневной свет, смешиваясь с бликами яркого пламени, игравшего в камине, и сиянием восковых свечей; свежий весенний ветерок беспрепятственно гулял по залам, переходам и балконам галереи, разгоняя застоялый воздух.

У ног Талхаба, на низенькой скамеечке, примостилась Фарна. Она еще не совсем пришла в себя после потери одного брата и обретения другого, с ее лица не сходило изумленно радостное выражение, и зеленоватые хрустальные льдинки глаз то обращались к лицу Талхаба, то останавливались на Блейде. На разведчика она теперь поглядывала с каким-то новым интересом - видимо, произошедшая перемена мест ее нисколько не огорчала.

Пожалуй, тут и вправду было на что поглядеть. Сидевшие у огня мужчины казались будто отлитыми в одной форме, хотя внимательный наблюдатель нашел бы и кое-какие различия между ними. Глаза и волосы Блейда были заметно темнее, чем у Талхаба; нос - изящней, лоб - выше, скулы не выступали так резко и угловато, подбородок был очерчен плавней, жилы на шее не выглядели столь рельефными. Но сходство этих двух человек определялось отнюдь не идентичностью черт, а одинаковым выражением лиц; именно оно подчеркивало подобие и скрадывало различия. Твердый абрис плотно сжатых губ, настороженные глаза, грозно сведенные брови - такими их видел чужой взор; и вряд ли кто-нибудь, заглянув в суровые лица этих воинов, обратил бы внимание, что Талхаб, с его морщинами на лбу и в уголках рта, с обветренной кожей и шрамом на левой щеке выглядит лет на пять старше Блейда. На самом деле, они являлись ровесниками.

Протянув ноги к огню и прихлебывая крепкий медовый напиток, вождь сануров медленно цедил слова, уставившись на игравшие в камине языки пламени.

– Что они знают, там, на юге. И сахралты на островах, и эти князья в башнях, которые только и умеют, что пускать друг другу кровь... Север, говорят, дик и необитаем! Как же!
– он пригубил чашу.
– Сотни, а может, и тысячи лет сюда бежали все - островитяне, и сануры-изгои, и сами нуры, когда их прижимал собственный владыка...

– Островитяне?
– Блейд приподнял бровь.
– Им-то что тут делать? Они живут на благодатной земле, в мире и покое...

– Не всегда так было, родич, - Талхаб упрямо именовал своего гостя родичем, ибо не мог поверить в случайность их сходства; возможно ему, как и Фарне, тоже хотелось иметь брата.
– Да, не всегда... В старые времена, когда князья нуров делили острова сахралтов, плач и стон стояли в морях Катраза... Многих жителей нуры увозили на материк, селили на побережье - чтобы те оставались всегда под руками... Так возник и Халлот, и другие города. Потом нуры поняли, что шерсть с побежденных лучше стричь помаленьку - это куда выгоднее, братец!
– и сахралтам стало жить полегче... Им даже позволили разрабатывать копи в горах, ибо нурским владыкам нужен металл. Теперь они не суются в дела карликов - пока получают свое.

– А в дела сануров?

Талхаб пожал плечами.

– Нас не замечают, пока мы не высовываем носа...
– Он покачал чашу в руках, отхлебнул и долил из кувшина.
– Возьми хотя бы меня, Ризад. Я ведь нур больше чем наполовину... Моя мать была из этих краев - дочь вождя... стройная, высокая, светловолосая...
– Талхаб помрачнел, стиснув сильной рукой подлокотник кресла - Понимаешь, иногда мы шлем людей к сахралтам в Халлот. За оружием... Они - превосходные мастера, и мы многому у них научились... Мать шла с одним из таких караванов. Крались они через удел Мит'Канни тихо, как змеи, но Фарал - тогда совсем молодой - с двумя приятелями наткнулся на них в лесу. И втроем они положили десяток наших... а с матерью моей, совсем девчонкой, потешились вволю и отпустили. Как она добрела домой, не знаю - дело-то случилось зимой!