Чтение онлайн

– А-а! – воскликнул Олекса. – А меня Олексой зовите… Я Олекса! – И трижды ударил кулаком себя по груди.

– Олекса, – с удовольствием повторил Адинай и кивнул односельчанам, повторяя: – Олекса!

– Олекса… Олекса, – дружно заговорили в толпе и закивали головами.

– Арави [29] ? – вновь спросил Адинай Олексу, хотя видел в нем челоквеа явно другой национальности, но для порядка все же спросил.

Но тут уж оживился Олекса. Он уже слышал слово «арави» и знал содержание.

– Я русский, русский! – сказал он и сделал жест, показывая рукой, что он с головы до ног «русский». – Киев, Киев! – вспомнил он прежнюю столицу своего государства, хотя настоящая столица уже почти перекочевала во Владимир. Но кто знает в этом географическом захолустье про город Владимир, расположенный на речке Клязьме. А вот Киев должны знать! «Киев, Киев, Киев», – прошелестело по толпе. От многих паломников они много раз слышали про такой далекий город. Это подтвердили и улыбки жителей поселения.

– Ян, – вдруг, сурово глядя на Олексу, позвал кого-то Адинай. Почти подбежал к нему мужчина средних лет, коренастый, с тяжелым взглядом, и крепко за руку выше локтя схватил Олексу. Так держат только того, что может вырваться и убежать. Но Олекса не вор, не разбойник, он и не думал сопротивляться, а покорно стоял и ждал своей участи. – Тами-ир! – опять позвал Адинай. И вновь к нему побежал человек, но это был совсем молодой паренек, моложе Олексы, с едва пробивающейся бородкой и усами на юном, смуглом от загара и ветров лице. – Лех [30] , – приказным голосом произнес непонятное слово Адинай и мотнул головой в сторону хижины и других строений на просторном дворе. Олекса понял, что надо идти.

– Прощай, рус! – негромко крикнул Пантэрас во след уходящему Олексе.

– Прощай, – вслед за Пантэрасом повторил Десимус.

Олекса остановился, обернулся, хотел кивнуть спутникам на прощанье, но тот, кого звали Ян, грубо толкнул его в спину, и они пошли за хижину, где было нечто сарая. Там их встретил черный пес, который сначала рычал, увидев незнакомца, пахнущего совсем не так, как хозяева, а потом стал дружелюбно махать хвостом, загнутым кверху колечком: ничего, мол, поживем – подружимся. Тамир открыл дощатую дверь сарая, а Ян затолкал внутрь Олексу, хлопнул дверью и подпер дверь металлическим ломом, поскольку задвижек не было. А разбойники-сельджуки, вполне довольные продажей молодого пленника, вышли из поселка и двинулись в сторону Рамаллы. Хотя веревочные петли с Пантэраса и Десимуса были сняты, но руки их по-прежнему были связаны за спиной. Снова окольными путями непроданных пленников повели дальше.

В сарае Олекса, примостившись в уголке и, нащупав под собой пучок сухой травы, пахнущей не скошенным сеном, как это бывало на лугах, раскинутых зелеными коврами вдоль крутых берегов Десны, в воды которой, особенно в тихую погоду, гляделся золотыми куполами храмов Новгород-Северский, а резким, но вполне приятным запахом незнакомых цветов. Несмотря на молодость, Олекса сильно устал, идя по дорогам Палестины, ломило в сине, болели суставы ног и рук, дрожало все тело. И он уснул. Незаметно пролетели вечер, ночь, а ранним утром скрипнула дверь сарая, и сноп солнечного света ударил в противоположную от двери каменную стену, сложенную, как заметил Олекса, из грубо отесанных камней. Вошел Ян и строго сказал:

– Кум [31] !

Но, видя, что Олекса недоуменно смотрит на стену, озаренную солнечным лучом, резким движением руки показал, что надо встать. Олекса встал, отряхнулся, потер кулаками заспанные глаза и вышел вслед за Яном во двор. Там его встретил Адинай, Тамир и другие незнакомые люди. Это были мужчины разных возрастов, которых Олекса, кажется, вчера видел, когда его привели сюда разбойники. На головах одних возвышались тюрбаны, у других пестрели повязки из обычных платков, у третьих сидящие на самой макушке круглые черные шапочки – ермолки.

– Бокэр тов [32] ! – сказал Адинай Олексе, который догадался, что это приветствие и поклонился так, как он кланялся, встречаясь утром с отцом и матерью. – Легхоль [33] , – показал хозяин на разостланную прямо на земле тряпку, на которой стояла посуда с пищей и водой.

Делать нечего, с хозяином не поспоришь, и Олекса уселся на земле и стал кушать. Ел творог, другие незнакомые ему блюда: неважно, что незнакомые, лишь бы не отняли, пока он не утолил голод, жевал южные фрукты, название которым не знал и на вкус не пробовал. Люди смотрели на него молча, одни с состраданием – как проголодался бедолага, другие усмехались, видя, как он жадно хватает руками и глотает то, что лежало на подносе.

Адинай, одетый в кафтан серого цвета, подпоясанный широким кожаным поясом, украшенным медными наклепками, с привязанной к нему увесистой сумкой-кошельком, радостно улыбался и говорил собравшимся, что ему посчастливилось: ему помог сам элохим Яхве купить у проходящих мимо работорговцев хорошего раба.

– И недорого! – радовался он, а Олексе с гордостью сказал: – Хозак [34] ! – Потом указал на еще одно блюдо: – Дат… [35]

– Тэавон [36] , – показал большой палец Тамир, и все согласно кивали головами.

Олекса, тоже радостно кивая всем, с аппетитом съел рыбу прямо с костями – благо что кости были мелкие, и начал часто икать – наелся до отвала!

– Кум, – уже серьезно приказал Адинай, – лех лаавод… [37]

Олексе трудно было быстро подняться с переполненным животом. Подбежал Ян, грубо схватил Олексу под мышки и под дружный хохоток собравшихся поставил на ноги.

– Спасибо за хлеб-соль, Адинай, – перекрестился и поклонился хозяину Олекса.

Но рядом стоявший Ян больно ткнул кулаком его в бок и пригрозил пальцем.

– Маар [38] Адинай! Маар!..

– Ну, маар, так маар, мне уже все равно, – громко икнул Олекса.

Так началась его новая жизнь в еврейской общине. Вставал он рано утром, выгонял из загородки, сплетенной из прутьев, овец и коз и направлялся с ними на пастбище. Рядом с ним был и Ян, а иногда и Тамир, оказывается, это был старший сын Адиная, двое младших братьев Тамира бегали босые по двору, играя в только им известные игры. Иной раз что-то не могли поделить между собой, дрались, плакали, и отец сердито, с громким криком загонял их в хижину. Но не на долго. Вскоре они выбегали во двор и снова играли, как ни в чем не бывало. Ян и Тамир внимательно присматривали за Олексой – не побежит ли, не захочет ли свободы? Но раб и не думал убегать. Ему стало известно, что рабам у евреев жилось не так уж плохо. Ян хоть и еврей, но тоже был рабом у Адиная.

– Наш хок [39] не позволяет держать еврея в рабстве более семи лет, – рассказал Ян Олексе, – осталось немного дней – и я свободен…

– И ты уйдешь? – с грустью спросил Олекса, ему по душе пришелся этот черствый, грубый с первого взгляда человек, а в сущности, он тоже несчастный.

– Еще не знаю, – задумчиво ответил Ян и глубоко вздохнул: – Там увидим…

Что он хотел увидеть, не сказал, да Олекса и не настаивал, понимал, что Яну не хотелось уходить, к тому же и некуда было идти: своего дома, своей семьи у него не было.