Чтение онлайн

– И что же заставило тебя вернуться в Геран?- спросил Гелий, видя, что Грагара не спешит начинать разговор.

– Любопытство,- коротко ответила рагана.

– А мне тоже любопытно - ты ли управляешь сборищем раган, слухи о красоте и коварстве которых дошли до меня?

– Это не сборище - это подмога тебе. Мы - семья раган - мы сёстры друг другу,- объяснила Грагара колдуну, но без фанатической нотки в голосе, как иногда это бывает с людьми, которым приходиться защищать своё начинание.

Гелий хмыкнул и сказал, не в состоянии удержаться от гадости:

– Создала банду наподобие своего народца - сёстры и ни одного мужика. И дети у вас тоже будут рождаться раз в сто лет из песка морского?

Грагара бросила на Гелия взор, полный презрения и злости, и встала, чтобы уйти, потому что Гелий слишком больно уколол её в сердце, напоминая о хамут, которых нельзя было воскресить. Не в характере колдуна было бросаться с извинениями за произнесённую глупость, но, так как Семья раган могла пригодиться ему, Гелий произнёс, стараясь придать голосу мягкую нотку:

– Злишься? Значит передо мной всё та же Грагара, которая хотела мстить илларам до конца жизни. Я немного злился на тебя за бегство, но с другой стороны не предупредил же, что всё было так и задумано - моё поражение не расстроило меня, так что садись и говори, чем же твоя Семья может мне помочь.

Не теряя лица, как сказали бы японцы, Грагара повернулась и посмотрела в холодные глаза колдуна. Их обоих вела по жизни жажда мести и от этого они были похожи друг на друга, но кроме сходства в желании отомстить, им нечем было похвалиться друг перед другом, чтобы стать друзьями. Ничто не связало бы их пути в этой жизни, если бы не единство одной, из перечня многих других, цели - истребить всех илларов. Но эта цель зародилась тогда, когда вокруг существовало множество отступников, а сейчас истреблять служителей Светлой магии продолжала добиваться Грагара, а Гелия больше интересовала теперь королевская власть рядом с Полией, хотя и от илларов избавиться он был не прочь. Добиться правления в магических кругах, поставив Семью во главе всего, хамут не представляла возможным, пока были живы приемники Иина и Провидца - непобедимые. Поэтому, для начала она избрала для себя обычный путь - помощь колдуну. Хамут стала рассказывать, зачем пришла к колдуну, проделав далёкий путь из Илии, а он внимательно её слушал и одобрительно кивал головой, что, конечно, являлось хорошим знаком. Подозревал ли Гелий её двуличие? Конечно он не доверял ей, ибо предав когда-то Овия, а потом бросив самого колдуна на поле боя, она приклеила тем самым себе на лоб красную метку, если выразиться образно. Эта отметина не позволяла ей надеяться на прежнее к себе отношение, но Гелий виду не показывал и был сама любезность с ней.

Утром, когда Анари проснулась, чтобы отправляться в дальнюю дорогу, в ссылку в Илию, как назвал её отъезд Саша, королева мать пришла проститься с дочерью. Она села на край кровати и первые несколько минут её спокойный взгляд, казавшийся добрым, и нежное выражение лица напомнили принцессе былые времена, когда любовь царила во дворце и не было намёков на жестокости матери или помешательстве отца. Но как только Полия начала говорить, её голос - какой-то равнодушный и блёклый,- разрушил образы прошлого и вернул Анари в настоящее.

– Не противься своему счастью, дочка, ведь и с Алилом ты можешь быть счастлива. Конечно, он устал, ожидая тебя, поэтому и появилась в его дворце любовница, но у тебя есть все права выгнать её прочь, или даже приказать казнить - никто не посмеет тебя осудить за это. А если Алил воспротивиться твоему желанию проучить её, то иллары напомнят ему как должно поступать мужу - почти что правителю страны. А если он станет упоминать об охотнике - отрицай всё, ведь в моём дворце не было такого разврата, который принц допустил у себя,- давала наставления Полия.

– Я слушаю чужого человека, а не свою мать,- натягивая на лицо одеяло, простонала Анари.

Полия заметно негодовала, что лишилась прежней любви дочери, и что не может больше рассчитывать на дочернюю преданность и повиновение, исходившие раньше из юного сердца. Королева отдёрнула одеяло от лица принцессы, не желая сдаваться.

– Послушай меня...- начала говорить Полия, но дочь её оборвала, взмолившись в последний раз, чтобы не терять надежду, что она лишается матери навсегда, ибо прощать королевскую холодность и расчётливость у неё больше не хватало сил.

– Нет, послушай ты меня, мама, передумай и провозгласи мой развод с Алилом, чтобы я смогла быть вместе с Сашей. Я люблю этого человека, этого чудака - простого и в то же время такого смелого, доброго, честного, любящего, страстного - я жду от него ребёнка.

Глаза королевы Полии вышли из орбит из-за ошеломляющей новости, а её тело покрылось мурашками от осознания того, что в утробе принцессы зародилась внебрачная жизнь - отродье, которое не имело права родиться.

– Отправляйся в Илию. Мне не о чем с тобой говорить,- вставая, морозным, другого слова нельзя было подобрать, голосом произнесла королева и направилась к двери.

– Мама, не смей даже думать о том, чтобы избавиться от этого ребёнка! Иначе ты станешь для меня кровным врагом,- с возникшей ненавистью в голосе, крикнула Анари. Полия повернулась лицом к дочери и разочарованно покачала головой.

– Алил не примет этого гадёныша, поэтому ты сама избавишься от него, попомни моё слово,- сказала королева и вышла из комнаты. Обе женщины понимали, что связь между ними теперь разорвана навсегда, но если принцессе это причиняло дикую боль, то для Полии расставание с дочерью было менее болезненно, потому что её теперь заботило то, как принц Алил отреагирует, когда узнает о беременности жены, к которой ни разу не прикасался.

Оставшись одна, Анари почувствовала, как отчаяние душит её, предательски приковывая к постели. Биться в истерике, рвать на себе волосы, кричать и рыдать, пытаться покончить с собой, убив и первенца в материнской утробе,- всё это было не нужно принцессе, пока где-то в этом мире жил Саша, словно прибавляя ей сил терпеть и ждать счастья. Теперь Анари сожалела, что не сказала радостную новость о ребёнке возлюбленному, пытаясь выбрать для этого подходящий романтический момент, хотя любое мгновение рядом с Сашей всегда казалось наполненным романтиков и любовью. Ей хотелось особенного дня, и настало утро, когда эту весть приходилось увозить с собой в Илию, оставляя в неведении отца, не рождённого ещё, первенца принцессы.

В спальню Анари зашёл Первей, которого королева отправляла в путешествие вместе с принцессой, чтобы иллар не мешался ей и Гелию под ногами. Достопочтенный иллар нелепой внешности смотрел на грустную девушку и не находил подходящего выражения, чтобы утешить её. Он безмерно радовался предстоящей поездке в Илию, потому что выполнять роль советника королевы ему надоело, ибо эта должность заставляла честного и доброго иллара делать низкие поступки, как, к примеру, снаряжать корков в далёкое плавание на Флиур, где предстояло пасть ни в чём неповинным ирнцам. Это претило Первею, и сейчас он был рад своему освобождению, хотя бы на время. Взяв принцессу за руку, он мгновенно перенёсся вместе с ней на борт корабля "Громада", который находился уже в открытом океане и, не спеша, следовал к пункту назначения. С появлением иллара, паруса подхватили магические силы и корабль быстро заскользил по воде, словно по гладкому льду.

Почти одновременно с "Громада" из порта Герана вышло маленькое судёнышко, на борту которого находились Саша, Авион, Шек, Сильвия и Леон. Оставив в столице загулявших слепых братьев, которые не вернулись к утру с ночной прогулки, скорее всего, заслушавшись пением таинственной Камелии,- друзья спешили в Илию, и иллар им в этом помогал. Чтобы слепых братьев хоть кто-то оберегал и предупреждал об опасности на пару с птицами-поводырями, в Геране оставили Звену, которая рвалась отправиться в плавание вместе со всеми, но этому не суждено было сбыться.