Чтение онлайн

– Сами виноваты, что вмешались в эту войну,- утешал корка Брадо, хлопая по шее.

Неживой вид имела половина пехоты Гелия. С большим трудом материализовав и дублировав образы погибших воинов, колдун добился перевеса сил в свою пользу, но не мог заставить этих кукол мыслить. Брадо веселило это отчаянное представление, которое изо дня в день повторялось и ничему не учило Гелия. Вновь и вновь, бездумно маша мечами, воины Гелия шли в наступление и рубили всё, что попадалось им на глаза, даже своих. Смехотворность немного сглаживало вмешательство харков, которые большинством всё-таки сражались на земле, но к концу третьего месяца и они выдохлись. Брадо забросил часть своих войск в долину Герана, и на западное побережье Селии, так что Гелий был вынужден поставить против них в основном только мабринцев, потому что воины-пустышки не годились для защиты, хотя и пробовали мешаться под ногами. В итоге, сражаясь в разных частях света, измотались обе армии, и уже непонятно было простому люду: кто за что воюет. Часто Брадо, никогда не соблюдавший писанных и неписанных правил, помогал своим воинам, тем самым не проигрывая ни одного сражения и каждый день заставляя Гелия отступать, уводя армию в Илийские леса. Колдун вместе с илларами появлялся обычно под конец сражения, словно надеясь на чудо именно в конце дня. И на этот раз противники Брадо по магической линии прилетели на закате, когда войска Селии с позором вновь бежали в леса красочной страны. Для илларов и колдуна одной ночи уже было не достаточно, чтобы восстановить силы, которые высасывал из них Брадо. Лишь на лечение ран, полученных от врага, хватало им ночного времени, поэтому молодой маг искренне радовался, что силы этого противника иссякают вместе с людскими. Под защитой Брадо раганы не опасались гибели, поэтому это удваивало их силы, и они легко выступали против многочисленного илларского войска Гелия.

Чистое вечернее небо приветствовало илларов, Гелия, Брадо и Грагару с сёстрами. Теперь наступал черёд служителей магии показывать на что они способны. За три месяца войны, даже Гелий уже не надеялся на то, что ему под силу победить молодого выскочку. В тишине они смотрели друг на друга, ожидая первого шага противоположной стороны.

– В тебе ли сила Провидца?- вдруг спросил Гелий Брадо.

– Не всё ли тебе равно?- отвечал вопросом на вопрос молодой маг, не раз слышав этот же вопрос от Грагары, но не отвечал, потому что не знал ответа.

– Во мне рам Иина, а ты чем обладаешь? Почему тебя нельзя победить? Как тебе удаётся управлять магией одной силой рама, словно ты древний иллар или отступник. И почему не убиваешь нас? Чего добиваешься?- кричал Гелий и бросал в Брадо огненные шары с такой силой, что любой город был бы стёрт с лица земли, если бы находился сейчас на месте Первого советника Алила.

Отмахнувшись от всех шаров, Брадо сказал:

– Завтра последнее сражение. Вам выбирать: быть плененными мной и заточёнными в какую-нибудь глушь, или вернуться в Селию и смириться с победой Илии и с новыми хозяевами. А теперь пошли прочь - на вас противно смотреть,- не ответив ни на один вопрос, произнёс Брадо и исчез вместе с раганами. Растерянные и сгоравшие от стыда иллары и колдун вскоре тоже покинули небесное поле битвы, чтобы всю ночь размышлять о завтрашнем дне. Они не сомневались, что Брадо легко может их пленить и не сделал этого до сих пор по причине наслаждения военным процессом.

Ночью, когда все отдыхали, Грагара на повышенных тонах как обычно возмущалась, что он снова отпустил Гелия и илларов, а Брадо терпеливо выслушал её претензии, а потом устало изрёк:

– Сколько можно тебе повторять, бородатая, у меня не получается их убить. Твои зелья - детский лепет - и я не собираюсь брать их с собой, чтобы смешить врага.

– Не называй меня так,- каждый раз повторяла Грагара, но Брадо уже не думал называть её по имени и теперь всё время злил прозвищем "бородатая".

– Они понимают, что меня не победить,- продолжал этим вечером Брадо, удобно устроившись на софе в своей комнате. На полу были раскиданы донесения разведывательных отрядов веев, но эти листки Брадо не трогал, предпочитая выслушивать устные доклады, потому что при всей магической силе всё ещё не умел ни читать, ни писать, понимая только алфавит магических книг, которыми снабдила его Грагара.

– Ты мне об этом уже говорил.

– А я ещё раз скажу и добавлю. Мне как-то плевать: умрут ли иллары вместе с Гелием или останутся в живых. Цель войны какая?

– Завладеть Селией.

– Правильно. И если иллары и колдун настолько слабы, что не могут справиться с нами, то им ничего другого не останется, как сдаться или заключить перемирие, по которому, как объяснил мне Алил, Селия перейдёт под правление илийской королевской семьи. Подчиняться станут нам - тебе и мне - ведь Алилу не разорваться между двумя странами, а колдуна и илларов я сошлю куда-нибудь подальше, или заставлю нас слушаться.

– Наивный ты, если думаешь, что Гелий сдастся,- воскликнула Грагара.

– Заткнись, бородатая, и слушай меня,- приказным тоном сказал Брадо, вцепившись в рагану своим ледяным взором, в котором наивности было столько же, сколько человечности в риглах.- Бесконечно пополнять ряды армии двойниками погибших войнов Гелий не сможет, и он это знает. Параков становиться всё меньше, потому что для их создания колдуну требуются определённые компоненты, запас которых иссякает, и колдун это знает. Конница корков почти истреблена риглами, и после сегодняшней битвы не станет воевать со мной, и колдун это знает. Харки потеряли больше половины своих друзей и понимают, что продолжать воевать с Илией - самоубийство, и Гелий это знает, и всячески старается удержать мабринцев в армии. А от флота вообще осталось три корабля.

– Но Гелий всё равно не сдастся, потому что тогда он потеряет корону, к которой так стремился.

– Сдастся,- утверждал Брадо, уверенный в собственной непобедимости.- Завтра увидишь. Я тебе одну историю расскажу. Когда я разбойничал на лесных дорогах и не помышлял о магической силе, часто приходилось рисковать. И вот однажды угодил в ловушку - разбойничья шайка окружила меня (мы враждовали с главарём, потому что я набил ему морду). Я стоял и не мог придумать ничего другого, как уговорить их свергнуть главаря, потому что пообещал разбогатеть быстрее под моим началом. Разбойники знали, что я всегда выполняю свои обещания, и убили главаря. Через пару дней мы забрались в дом богатого торговца драгоценностями. Я знал, что его охраняет парочка илларов недоучек, которым ближе ремесло Гелия. Не предупреждённая об этом, шайка проникла в хранилище богача, и на миг разбойники разбогатели, но потом погибли от рук недоучек. Так вот я рассказал это к тому, что я держу обещание и всегда наказываю тех, кто пожелал мне смерти.

– Значит, они обречены?- улыбнулась Грагара, задавая вопрос.

– Да, но я смогу избавиться от них только тогда, когда научусь это делать, и когда наступит выгодный для меня миг. И не тебе меня учить, когда этому дню наступить.

Блуждая по лесам Селии не одну неделю, Олиан всё ещё надеялся помочь Инее и Астло найти иллара, способного освободить Валевию от параков. Вести о ходе войны им иногда приносила луния Звена или другие крылатые сплетницы, и не раз Олиан упоминал об Овие, которого так не хватало армии илларов. Он не сомневался, что служители магии, как говорится, старой школы давно бы уже расправились с Грагарой и Брадо, да и Гелия не забыли бы, но вся проблема состояла в том, что, хотя иллары и возомнили себя окрепшими и более сильными, на деле всё обстояло совершенно иначе. Полная неразбериха царила в городах Селии, в которые по дороге заглядывал путник с крылатыми поводырями. И даже после заверения посланников королевы, что ход войны ещё можно повернуть в пользу Селии, горожане уже не верили в такой положительный исход и готовились защищаться от илийцев.

Этой ночью, остановившись на ночлег, на берегу мелководной речушки, Олиан не спал. Веи мирно сопели в бутонах цветов, а он смотрел на ночное небо, освещённое сиянием лиизий, и думал о брате, о брачном союзе Шалуна с Камелией, не подозревая, что певицу в маске держали взаперти во дворце. Нянчить их детей Олиан мечтал, как искренне любящий брат и мужчина, надеявшийся хотя бы так окунуться с головой в простое человеческое счастье. Прежние времена ему тоже вспоминались, и невольно тяжело осознавал он, что его ослепшие глаза никогда не увидят солнечного света и, милых его сердцу, лиц. Вспоминал он и о Гольке, но уже не надеялся снова услышать голос птицы-поводыря. Мысли несли Олиана всё дальше от реальности, как вдруг его острый охотничий слух уловил еле слышное трепетание крыльев веев. Сначала он подумал, что Астло и Инее не спится, как и ему, но потом ясно ощутил на лице три кратких дуновения (одно за другим). Если бы зрение позволило Олиану, то он легко успел бы разглядеть три маленькие фигурки, мелькнувшие на фоне ночного неба, но вслепую он тоже сразу понял, что к ним прилетели непрошенные гости - посланники Верды. Веи-прахи могли напасть в любую секунду, и укол тончайшей шпаги в смертельную точку на теле человека не оставил бы шансов Олиану выжить. А потом они так же быстро расправились бы со спящими принцессой Инеей и Астло, если бы им не помешала бессонница охотника. Прикрыв глаза, Олиан, казалось, забылся крепким сном. Даже если бы он поднял шум, это не могло спасти его от смерти - слепого и беззащитного перед такими искусным убийцами, но зато он дарил шанс Астло и Инее, которые умели драться на шпагах не хуже этих наёмных убийц, ведь друг гнома сам являлся прахом, учась этому мастерству, где придётся. Раздумывать Олиан не стал и, резко вскочив на ноги, закричал:

– Инея, Астло, подъём, прахи нагрянули!

В тот же миг из зелёного бутона вылетел Астло, размахивая двумя шпагами, и напал на наёмных убийц, приказывая Инее не высовываться из своего цветка. Упрямица, конечно, не последовала его приказу, вылетев, как она предполагала, помочь возлюбленному, а на самом деле очень мешалась, потому что Астло теперь приходилось успевать отражать опасные удары не только от себя, но и от неё, да к тому же следил, чтобы ни один прах не подлетел к Олиану. А слепому охотнику оставалось только ждать, чем закончится бой между веями, и чисто машинально держал нож наготове, уже не задумываясь, что даже самый большой клинок против прахов ему не помог бы. Вскоре скрежет металла прекратился, и наступила волнительная тишина, которую никто не спешил нарушить.