Чтение онлайн

Я припомнила стоящую в отдалении четырехугольную башню с острым шпилем.

– А по дороге можно пройти через оранжерею или зверинец! Или розарий матушки Галаора?

Я круто обернулась на каблуках, уставившись на Сельму. У меня есть свекровь?! А я только сейчас об этом узнала? Она же, получается, королева и Правительница! Без подарков тут никакие вопросы не решаются, значит, надо ей что-то подарить, а что? Она же меня считает высокомерной зазнайкой, раз я ее не почтила дарами.

Сельма замахала руками.

– Матушка Галаора, исполнив свой долг, вернулась в родовое гнездо! Вам не нужно ее приветствовать или почитать.

– Сельма, я еще столько не знаю о драконах! Объясни подробнее! Или вот что – мне учитель нужен! Или несколько. По… этикету местному, законам, истории, обычаям… вот чему учат благородных отпрысков знатных родов, тому пусть и меня научат!

Учитель появился на следующий же день. Он и так ходил на уроки к принцессе, теперь будет еще в мое крыло заворачивать.

Высокий сухопарый старик представился мастером Зенаром, за ним шел раб со стопкой книг и карт. У меня как раз имелась почти пустая комната – ну, не нажила я столько добра, чтоб заполнить пять, (целых пять!) огромных комнат для меня одной. Альма сказала, что это комната для рукоделия. Светлая и солнечная, с диванами по все трем сторонам. Осталось только принести парту или стол, и можно начинать заниматься.

Однако вместо парты мне вручили доску, к которой прищепкой прижали лист бумаги в крупную клетку и тонкую кисточку.

– Каллиграфия – высокое искусство красивого письма, призвано упорядочивать мысли пишущего! Выражение выписанного рукой знака отражает как внутреннюю гармонию, так и хаос, царящий в душе. Каллиграфия развивает твердость руки, воображение и художественные навыки! Один и тот же знак можно изобразить различными способами, которых я знаю более трехсот! – Мастер Зенар воздел сухой палец к небу, а я тоскливо вздохнула. – Сегодня мы изучим вид письма, подходящий молодой замужней женщине.

– А у незамужних другие буквы? – не выдержала я.

– Буквы те же, но стиль написания разительно отличается! Более того, по виду букв на конверте или свитке сразу можно понять, деловое это письмо, дружеское, важные сведения, обычные новости, либо в нем будут выражения чувств. Поскольку чувства разные, то и начертание знаков тоже отличается! Письмо о любви и письмо об утрате родственника не могут выглядеть одинаковыми.

Меня затопила волна разочарования. Уж лучше рукоделие! Хотя бы видишь результат своего кропотливого труда.

– Украшение письма может спасти жизнь, – наставительно сказал мастер Зенар. – Дружили как-то два писца в старые времена. Оба служили у разных владык, но поддерживали дружбу, завязавшуюся в детские годы. И вот одному из них пришлось писать приказ о казни своего друга, которого оклеветали враги. Он украшал заголовок приказа узорной рамкой, как и положено в таком документе. Виды и образцы орнаментов мы тоже изучим, – вверг меня в пучину тоски мастер Зенар. – Так вот, терзаясь душой и заканчивая узор, он добавил с края два лишних знака. Сами по себе они ничего не означали. Повелитель прочел, подписал и запечатал приказ собственной печатью. Приказ был доставлен и передан в руки его друга. Перед лицом своего господина тот осмотрел свиток, проверил печати и заметил эти два знака. С них начинались две первые строфы стихотворения «Ода казнимому». Он сразу догадался, что в свитке приказ о его казни. Тогда он притворился, что у него пошла носом кровь, закрыв рукавом лицо. Ему разрешили выйти, чтоб привести себя в порядок, чем он воспользовался, чтоб сбежать. Отлично зная дорогу, он успел выйти из дворца и скрыться. Повелитель ждал его, ждал, затем приказал другому служащему вскрыть и прочитать свиток. Все удивились прозорливости писца, откуда он узнал о том, что в свитке? Его искали, но не нашли. Затем в его деле разобрались, приказ был отменен, а в городе объявлено, чтоб писец без страха вернулся во дворец 2 .

– Стихи мы тоже будем учить? – грустно спросила я.

– Разумеется! Тогда вы будете понимать не только буквальную суть сказанного, но и то, что не было высказано вслух. В наших традициях о многом говорить иносказательно, используя, в том числе, стихотворные изысканные формы.

– Всегда думала, что для стихосложения нужен талант, а оказывается, нужен идеальный почерк, – попыталась съязвить я.

– Чтобы считать слоги и подбирать рифмы, требуется лишь усидчивость и желание! Кругозор и начитанность. И почерк, как вы совершенно правильно заметили, – мастер Зенар совершенно серьезно кивнул.

– А ее высочество луноликая Ай-Гюрид, она тоже этим занимается?

– Разумеется! Она уже умеет писать стихи и владеет пятью основными почерками. Заниматься стихосложением в кругу избранных дев, когда каждая дописывает очередную строфу – очень изысканное и элегантное занятие. А зашифрованные загадки, когда у фразы имеется не то, что двойной, тройной смысл! Издаются целые сборники таких загадок-головоломок. Те же, кто продвинулся в этом, не только широко известны в стране, но занимают важные места при дворе.

– А наложницы?

Мастер Зенар снисходительно ухмыльнулся.

– Наложниц ценят в первую очередь за красивое тело и миловидное лицо, а также искусность в любовных делах. Но если такая дева обладает умениями, как-то: петь, музицировать, танцевать, сочинять стихи или рисовать, ее ценность возрастает многократно.

– Простите, мастер, но мне эти умения представляются бесполезными и никчемными. Меня учили другому. Шить, готовить, стирать, убирать, подсчитывать расходы…

Мастер Зенар фыркнул.

– То, что украшает жизнь и радует душу, бесполезным быть не может! Вас готовили быть прислугой?

– Я училась в лучшем пансионе Самирии, откуда берут жен все знатные дворяне! – возмутилась я. – Получила самое лучшее образование, которое только можно представить!

– Выучить рабыню шитью займет неделю, от силы две. Готовке – три месяца. Выучить хорошую танцовщицу, чтоб ее движения радовали глаз – не один год! – возразил мастер Зенар. – Девочек при храмах начинают учить музыке и танцам с пяти лет, вообразите, насколько это ценное умение!

Выписывая закорючки замудренного цветистого текста, я готова была плакать. Но слезы бы испортили многочасовую работу целого дня. Я ничего не понимаю в жизни. Все, что я знала, перевернулось и потеряло смысл.

– Далось вам это учение, – ворчала Альма. – Вовсе истаете, как льдинка под солнцем! Все сидите, зубрите, головы не поднимая.

– Но что же делать, если мне нужно выучить все, что знают ваши девушки!

– Мужья жен не за знания любят! А совсем за другое!

Альма была права. Можно и дальше себя обманывать, но ничего истинно супружеского у меня нет, и видимо, не будет. Учеба помогает забыть о собственной непривлекательности. Ум ведь тоже имеет свое очарование? Ну, я надеюсь, что имеет. Потому что больше мне надеяться не на что. Не дала Мать-Пряха яркой красоты и пышных форм.

Во мне росло недоумение, с каждым днем все больше и больше. Скоро из окна выплеснется. Зачем дракон Дамир летал в Самирию за невестами? С риском для жизни, потому что кочевники стреляют метко и далеко из карробаллист, установленных на повозках. Время от времени отряд крылатых драконов срывался с дальней стены и летел отгонять кочевников, подбирающихся слишком близко к обжитым землям.

Первый раз я была поражена этим зрелищем, стаей разноцветных драконов, зеленых, серых, алых, черных, коричневых! Увидеть героев сказок воочию – это совсем не то, что про них читать! Косточки нападающих испарятся от драконьего огня, но такие набеги совершались чуть ли не ежемесячно. Для драконов эти вылеты были поводом больше покрасоваться, чем серьезной угрозой.