Чтение онлайн

Профессия у человека тоже играла свою роль в окутывании романтическим ореолом молчаливого интереса: геолог. Это, как я тогда считала, такой одинокий дядька, мужественно мотающийся по самым безлюдным местам с геологическим молотком и рюкзаком, полным тяжеленных образцов...

– У меня девушка была когда-то, - между тем неторопливо продолжал Волк.
– Я тогда между школой, летом, уже в экспедиции ездил, с партией. Ну, как стажер, что ли. Приехал - и сразу к ней. Очень увидеть хотел. Пришел, а там. У нее... отец алкаш был. Я захожу, а он голый на полу спит. А она в другой комнате... в петле. Он ее изнасиловать хотел, а она... повесилась.

Я потрясенно молчала. В моем сознании не укладывалась такая история. Особенное впечатление производил тон, каким он все это рассказывал - неторопливый, спокойный. Словно не о нем речь. И я вдруг решила, что он врет. "Выпендривается". И впервые задумалась над его возрастом.

– Я тогда сделал одно большое дело. Я его не убил.

Словно ему стыдно было, что не убил.

– С тех пор на девушек не могу смотреть, - продолжал он.
– Надеюсь, это пройдет, но... не могу. Все как-то не так. А насчет Волка...
– Он вдруг оживился, словно скинув с себя маску нарочитой печальности.
– Собственно, я Волк и не из-за одиночества даже. Я ведь когда в геологоразведку ходил, с шаманом познакомился эвенкийским. Он меня многим вещам научил. Я многое знаю - так, ниоткуда... Я ведь тебе не просто так это все - про шамана - рассказываю, а потому, что мне разрешили.

– Как ты узнал, что разрешили?

Я не ошиблась. Не "кто разрешил?", как спросили бы в другом месте, а "как ты узнал". В Аномалке собирается много интересных людей. Среди них встречаются такие, про которых утверждают, что они обладают "тонким зрением". По-другому это зовется "открытый третий глаз". Мне все это было в новинку, я говорила с людьми и собирала фактики за и против. К слову, все вокруг были убеждены, что у меня этот самый "третий глаз" открыт. Я легко читала эмоции, не глядя на человека, особенно - у женщин, даже если они стоят за стеной. Изредка видела свечение ауры или символы, обозначающие то или иное событие в судьбе человека. Поскольку сама я в этом ничего не понимала, а способности никакому сознательному контролю не поддавались, я приставала ко всем "видящим" с вопросами, - а как они видят? и как они интерпретируют свое видение? а как они это активируют? А какие еще способности бывают?..

Вот, к примеру, как объяснить, что мое желание сходить на Пирамидки (это такое место в Аномалке) уже больше суток получает ответ "нет"? Не просто "нет, я не хочу", но "я хочу, но пока нельзя". И вот сейчас вдруг стало "уже пора!" Словно кто-то издалека настойчиво подергивает какую-то энергетическую линию, исходящую из моей груди - оттуда, куда прикладывают руку, говоря, что у них от горя сердце болит.

В темноте отблески костра играли на гладком боку гитары, и в глазах сидящего напротив Волка светились оранжевые звездочки.

– У меня второй слух работает, - располагающе ответил он, даже не сомневаясь, что я ему поверю.
– Как у тебя - третий глаз - понимаешь?

Я кивнула. Чего тут не понять!.. Хоть третий нос!..

– Вот теперь я чувствую, что нас приглашают на Пирамидки - вдруг сказал он.

Совпадение?.. Как бы не так!

– Да!
– сказала я.
– Давай пойдем!

И задумалась - прилично ли будет с незнакомым мужчиной ночью ходить по лесу? Пока пыталась понять, чего там изнутри меня лезет и что я такое вдруг непонятно чувствую, Волк сказал, несколько запинаясь:

– Мне говорят, нам вдвоем идти нельзя. Говорят, надо третьего, причем парня.

– Алекс говорил, что хочет сходить. Возьмем его?

– Возьмем.

Захватив гитару, мы пошли - не оставлять же ее сиротливо лежать у затухающих углей на растерзание утренней сырости. В нашем лагере тоже все еще тлел костер. Подумаешь - время три часа ночи! Самое время для "охоты на уфозябров!"

Алекс стоял, вытянувшись во весь свой немалый рост, обозревал ночное небо, сплошь покрытое яркими звездами. Этот высокий длинноногий парень, имеющий два выражения лица (скептическое и дружелюбное), имел обширные знания по астрономии, а также крепкое трезвое мышление, совершенно непрошибаемое всякими там "чернушниками" и "инопланетной агрессией". Он ужасно практичный. Вот и к нашему походу подошел продуманно: вынул внушающий уважение фонарь ("фонарище"), проверил батарейки, накинул штормовку, заставил меня летние тапочки сменить на сапоги, пощелкал ножом.

Наблюдая наши сборы, Волк сказал о последнем:

– Выселки - такое место. Туда с ножом нельзя. Оно не примет человека с оружием.

Подумав, он добавил:

– Но я тоже с ножом. Проверить хочу.

Еще подумав, закончил:

– Я всегда с ножом.

Алекс, как обычно, промолчал.

И мы пошли.

Ночь скрывала все цвета, и деревья по сторонам дороги стояли молчаливо и насмешливо. Мне было сперва чуть-чуть страшно, но наивное детское любопытство постепенно заглушило все прочие эмоции, кроме восторга. Я была настроена на чудеса, я была готова видеть "то, что за углом".

Друг за другом мы поднялись по сухой глинистой дороге и вышли на Астральные поляны.

Если бы мне тогда кто-то сказал, что эти поляны - бывшие покосы, я бы только с недоумением посмотрела на него - какие покосы? Это же - и-но-ми-ри-е! Здесь же чу-де-са. Причем тут какие-то покосы?..

Дорога тянулась в стороне от черного леса. Я шла в середине - Волк сказал, что так безопаснее, да и мне не страшно. Поскольку это была всего лишь вторая моя ночь в Аномалке, идти в середине меня очень даже устраивало.

Но страшно мне вовсе не было, и я лишь подсмеивалась всю дорогу, наблюдая его попытки "нагнетать атмосферу".

– Не смотри направо, - говорил он мне в ухо, - там черти пляшут. Видишь - над верхушками травы огоньки?..

Через пять минут он советовал отойти на правый край дороги, поскольку слева "туннель в черные миры". Право, я затрудняюсь понять, почему в его интерпретации обычная просека стала зловещим туннелем.

И стало мне смешно так, что я решила не бояться - чисто из вредности.

Вспомнилось - "Смотри в лицо своему страху, а не то он вползет по спине...". И я стала активно во все стороны головой вертеть, и всё разглядывать, причем не только обычными глазами, и все кругом мысленно как бы ощупывать. Так и шла вслед за долговязой фигурой Алекса.

Вдруг я почувствовала, как впереди на дороге что-то есть. Чувство было совершенно ирреальное, поскольку я в то же время знала, что там нет ничего вещественного, материального. Это напоминало некий слюдянистый амебообразный поток, медленно пересекающий дорогу. Ощущение нарастало быстро и настойчиво. Мы уж подошли совсем близко к гипотетической преграде, и я не выдержала - остановилась, как вкопанная. Сразу же Волк резко скомандовал:

– Стойте!

Голос у него был напряженный.

– Там, впереди, что-то есть.

Алекс тоже резко затормозил - шагов на пять выше меня по тропе. От него до воображаемой линии было еще шага четыре. Я молчала, ошеломленная. Я же четко поняла, что мы с ним почувствовали одно и то же. Это не совпадение!

– Нам говорят - дорога закрыта, - внушительно сказал Волк. Затем добавил более легкомысленно: - Можно пока на обочине посидеть... А то вернемся, если страшно, Анечка?

Я заверила, что мне ничуть не страшно, и отошла немного назад, присев на траву. "Нечто", как огромная невидимая гусеница, перетекало через дорогу. Было в нем что-то спокойное, но крайне чуждое.