Чтение онлайн

Нет, приняла решение Тома, ему я дворняге кесарево не доверю сделать. Надо скорую вызывать, в ближайшую хирургию везти. Тут у роженицы отошли воды, и Тамара поняла, – дамочка собирается рожать прямо в приемном [22] .

Подхватив побелевшую женщину, акушерка потащила ее к лифту. Спустя три часа Тамара держала на руках первого младенца. Ребенок получился маленький, но на удивление красивый, - просто ангелочек - подумала Тома. Даже кричал он как-то мелодично и неназойливо, скорее приятно. Привычным движением акушерка наложила клипсу на пуповину.

И тут младенец широко открыл глаза и посмотрелна нее, посмотрел вполне осмысленно! [23] На секунду время остановилось. Глаза у мальчика были чистые, понимающие и немного грустные. Немая пауза закончилась, младенец набрал полную грудь воздуха, закрыл гляделки и истошно заорал.

Этого не может быть! – сказала себе Тамара, решив обдумать случившееся потом, в спокойной обстановке. И в этот самый момент опять заверещал зуммер приемного! Тома обернулась. В дверях процедурной стоял бледный как простыня Семен Аркадьевич.

– Я всстреччу, - запинаясь и как-то странно причмокивая, сказал дежурант. Тамара смерила его оценивающим взглядом. Проспался – решила она, а на безрыбье… - Роды принимал? – Будь спок мэмм, - криво оскалился Сема. На сскорой ччего ттолько не ппринимал…

Оно и видно, денатурат ты принимал совсем недавно, - печально подумала Тома. Но вслух сказала только – ну встречай, я подойду, как только головка пойдет. Если не справишься, зови немедля. Реаниматолог в ответ только всхрапнул, заставив Тамару зябко поежиться, и бесшумно исчез в больничной полутьме.

Если предыстория первой роженицы нам хорошо известна, то о прошлом второй могу рассказать вам немного. Минуты за 3-4 до вышеописанных событий, из темного вестибюля станции метро Азовская выскользнула молодая женщина.

Станция уже закрывалась и пассажиров пропускали только на выход. Да немного их было, пассажиров-то. Посему крайне удивительно, что никто из «привратников» московского подземелья не обратил внимания на удивительной, воистину нездешней красоты гражданку.

Конечно, хорошо сложенные и длинноногие женщины сегодня не редкость на Московских улицах. Но эта обладала какой-то запредельной женственностью. Волнистые золотые волосы упрямо выбивались из-под капюшона свободного плаща черной кожи. Широко посаженные голубые глаза, тонко очерченное лицо с высоким лбом, полная грудь, роскошные ноги... Даже живот, несущий в себе младенца и почти ведро околоплодных вод, выглядел на удивление аккуратным.

Беременность, вопреки обыкновению, только усиливала ее привлекательность. Такие женщины не должны ездить в метро и ходить по ночным улицам в одиночестве. Место им в дорогих лимузинах, рублевских виллах и прочих эксклюзивных аквариумах для золотых рыбок.

Тем более, что была она в положении, да что там в положении, – на сносях была гражданочка. Двигалась молча, целеустремленно, и была в ее глазах некая странность. Обреченность и несгибаемая вера, отчаянье и надежда, - трудно описать это состояние. Так идут на казнь люди, приговоренные к смерти, но не страшащиеся ее. Такой увидел бы будущую мать ночной прохожий, но одинок был ее недолгий путь. Не удивительно, - кому придет в голову разгуливать в бурю по ночной Москве.

А Москва умывалась долгожданным ливнем. В небе бушевали грозовые разряды, грохотало и сверкало так, что казалось – еще немного и начнут вылетать стекла. Ветер ломал подгнившие деревья и срывал плохо закрепленные листы кровельного железа. Косые струи дождя переполнили стоки городской канализации и по улицам несли свои воды бурные реки.

Недолог путь от метро до больничной ограды, но и сотни метров под таким дождем хватило нашей героине, чтобы промокнуть до нитки. На секунду задержавшись на крыльце, она решительно нажала на кнопку звонка. Минуту постояла, толкнула незапертую дверь и вошла внутрь.

В каморке перед раздевалкой, освещенной тускло горевшей лампой накаливания, спал на посту старичок вахтер. А в открытых дверях приемного ее уже ждала долговязая фигура, подсвеченная мертвенным светом ртутных ламп. Милости ппроссим, госсти дорогие: – ледяная рука упыря железным кольцом сомкнулась вокруг тонкого запястья женщины.

Еще час спустя Тамара Петровна уже обрабатывала второго новорожденного. Девочка, удовлетворенно заметила она. Все мамане утешение в старости будет, а пацаны эти… - Акушерка покосилась на удовлетворенно сопевшего в прозрачном кювезе младенца.
– От них расстройство одно.

Несмотря на многоплодную беременность, роды прошли идеально. Мать крепко спала в палате. Дети, приняв первую в своей жизни пищу, не замедлили к ней присоединиться. Девчонка умудрялась посапывать даже в то время, когда Тома обрабатывала ее бархатную кожу стерильным маслом. Тамара и припомнить не могла, когда в последний раз все шло настолько гладко. Ей даже удалось пару раз заглянуть на первый этаж.

У новенького дела обстояли не плохо. Роды шли стремительно, но Семен Аркадьевич, к ее удивлению справлялся хорошо. Правда, зачем-то наладил роженице внутривенный наркоз, буркнув через плечо что-то о полезности Калипсола [24] для юных организмов.

Тамара решила не вмешиваться, анестезиолог все-таки, что касается наркоза, - ему виднее. Бережно переложив девочку в инкубатор для недоношенных, Тома тяжело опустилась на стул. Теперь можно было на минуту перевести дух, но что-то, что она никак не могла вспомнить, не давало расслабиться полностью.

Акушерка машинально засунула руку в карман и наткнулась на холодное стекло ампулы. БЦЖ и ведьма эта клятая, а мамашка, так не кстати, со своим отказом от прививок.

Но что такое отказ? Бумажка, от руки писанная, а не документ официальный, бумажку ведь и потерять можно… А ребенок защиту на всю жизнь от туберкулеза получит. Младенчики, - вон какие красивые, а мамшка их своей дурью погубить хочет… - Томе очень не хотелось колоть вакцину, просто руки не поднимались. Но, как уже много раз было в ее жизни, она уговорила себя. Последним доводом в ее внутреннем монологе была кончина Антона Павловича Чехова от чахотки.

Как часто, дорогой читатель, мы заглушаем тихий голос своего наития и совершаем то, о чем впоследствии сожалеем! Тамара Петровна имела обширный опыт таких прискорбных ошибок. Вот и сейчас она своими добрыми и заботливыми руками ввела под кожу новорожденных яд.