Чтение онлайн

Мои размышления об особенностях нежной женской психики были безжалостно прерваны грубым вторжением реальности. – Платончик, я есть хочу, просто умираю от голода! Давай на Третьяковской в «Макдональдс» заскочим, ведь ничего страшного за пять минут не будет, а?!

Меня передернуло всем телом: - первенец американского образа жизни на земле Руси-Матушки был последним из мест, где я хотел бы питаться. С другой стороны, почему бы и нет? Жирная высококалорийная пища – гроза манекенщиц и сторонников здорового образа жизни, донельзя хорошо соответствовала нашим нуждам. Где еще можно так быстро и недорого наестся до отвала?!

Единственной проблемой, пожалуй, было видение, но у Катюхи на него уже не оставалось сил, а мне полезно отучать себя от брезгливости. Видение -не такая уж заманчивая штука, как представляется начинающим, на деле оно здорово мешает жить. Да что там мешает, напрочь вышибает тебя из мира человеков в чистое безумие.

Для открывшего третий глаз, нет преград, - ни во времени, ни в пространстве. Видящийполучает настолько полное представление о предмете созерцания, насколько может вместить: вся его история, в прошлом и будущем, все живые и мертвые в ней участвующие и их судьбы, видениепотенциально бесконечно.

Разглядывая котлету в булочке, ты видишь только кусок зажаренного мяса в салате с соусом, все остальное – домыслы и догадки. Видениеобыкновенного «Бигмака» в свое время для меня было сродни апокалипсису. Кеша, подбивший меня на этот опыт, смеялся до слез, вытаскивая заблеванного ученика на улицу.

Я злорадно улыбнулся, представив себе, что будет, если Катеньку еще раз сподобит приоткрыть третий глаз во время трапезы, потом вздохнул и сказал: - Хорошо, хочешь Макдональдс, будет тебе счастье! Вперед, в гости к веселому клоуну. В конце концов, крысятина – тоже белок, мой драконий желудок еще и не то переварит. А при каких обстоятельствах погибли животные, отдавшие свои жизни на алтаре индустрии фастфуда, и почему человеческая плоть время от времени встречается в «диетическом мясе», - не мое дело!

Несмотря на мое ворчание и недобрые предчувствия время в ресторации, битком набитой молодежью, прошло хорошо. Катюха, похоже, вместе с моей кровью приобрела «драконий аппетит» и переесть ее не удалось даже мне.

Глядя на то, с каким удовольствием она уплетала пережаренный картофель с куриными биточками, заливая его ударной дозой приторного клубничного коктейля, я невольно расслабился. Расслабился и начал наблюдать.

Как ни странно, моя спутница ничем особо не выделялась из среды сверстников. В толпе молодых (и не очень молодых, но вполне сохранившихся) девушек и их спутников ей было просто затеряться, даже в несколько необычной одежде.

А вот я всегда чувствовал себя чужим в обществе сокурсников: каким-то безумно древним, преждевременно состарившимся подростком. Мне были непонятны или просто неинтересны темы их разговоров, а «сложные отношения» с девушками и повышенная агрессивность делали все попытки найти компанию безнадежными.

Единственные люди, которые хоть как-то могли меня принять в свою среду, либо были отморозками, либо, как Кеша, людьми собственно и не являлись.

Судьба легендарного Кощея представлялась вполне гармоничным продолжением для такой жизни. И вот теперь, с появлением в моей жизни Катерины, обозначилась некоторая, пускай наивная и робкая, но все-таки перспектива выстроить отношения с человеческим миром. Пускай и не с самым спокойным из его представителей, пускай на краю могилы, но все-таки: - я сидел в кафе с красивой девчонкой, и она меня почти не боялась!

Мне было непривычно хорошо, я уже не метался между неистовым желаниями: - порвать Катерину на части, или бежать, сломя голову. За такое можно и «Макдональдс» вытерпеть.

Обогатив американский империализм долларов на двадцать, мы покинули его Московский фортпост, слегка покачиваясь от сытости на ходу. На улице было людно и тепло, мягкое московское солнце заливало светом подворотню рядом с церквушкой, примостившейся недалеко от входа в метро.

Со стороны Пятницкой, приятно добавляя образовавшуюся идиллию, раздавался звон колокольцев и маленьких бронзовых цимбал, производимый процессией кришнаитов. Возглавлял ее гладко выбритый, очень прыщавый и очень-очень тощий юноша лет двадцати пяти. Ребята и девчонки в ярких индийских одеждах пляшущие и распевающие имя своего чернявенького [88] Господа на улицах гиперборейского города выглядели скорее забавно, но мне почему-то стало сильно нехорошо. Накатила волна « дежавю» [89] , как будто все происходящее не просто уже было в моей жизни, а оставило в ней какой-то мерзкий, пахнущий смертью след.

Я застыл на месте, начиная боевой разгон с немыслимой скоростью. За считанные секунды, потребовавшиеся кришнаитам, чтобы подойти к нам вплотную, мое тело изготовилось к смертоубийству, а я по-прежнему не мог понять: кого и за что готовлюсь убивать! Зрение сузилось до тоннеля, в пределах которого была видна каждая пора кожи, каждый волосок на здоровенном шнобеле вайшнавского предводителя.

Дракон во мне взял управление в свои бронированные лапы и весь обратился во внимание, сосредоточившись на распознании угрозы. Как будто компенсируя сверхчеловеческую ясность в «коридоре видения», за его пределами все расплывалось, превращаясь в неразличимую цветную мешанину. Перемещаясь не быстрее улитки в навозе, в поле зрения последовательно вплывали участники процессии, становились на время предельно резкими и так же плавно покидали его, расплываясь цветными пятнами на периферии.

Вот обрела четкость кустодиевских форм девица, с выражением идиотического блаженства на лице, и без того не обремененном печатью интеллекта. Она подпрыгнула на немыслимую для такой толстухи высоту и теперь планировала вниз, разбрызгивая за собой тягучие нити слюны.

Такое непроизвольное слюноотделение и выпученные остекленевшие глаза по всей видимости означали предельную степень религиозной экзальтации и встречались у каждого второго участника шествия. «Гопи» [90] плавно скрылась в тумане переферийного видения, не успев порадовать меня следующим молодецки скачком, и уступила место двум до боли знакомым мне хлопцам, даже не затруднившимся повернуть в мою сторону свои бритые чубастые головы.

А ведь стоило повернуть, еще как стоило. Не забыл дракоша-Платоша, как ласково назвала меня в приступе эйфории пьяная от сытости Катька, казачков-кришнаитов, так рьяно пытавшихся его заметелить рядом с родимым вузом. Ох, не забыл! И теперь достаточно даже не поворота головы, хватило бы искры узнавания пробежавшей в их глазах, и демон не упустил бы свой шанс ввязаться в драку.

Да и не было у меня охоты сдерживать рвущегося к крови зверя, - после сегодняшней «игры в салки с костлявой» смирения в моей человеческой части заметно поубавилось. И плевать на белый день и толпы фланируещего по улицам народа, на двух, похожих на жирных сытых котов, греющихся на солнышке, ментов тоже плевать.

Вот они враги, искать не надо, сами на меня вышли! Горло голыми руками вырву, напьюсь в волю горячей кровушки и с подругой поделюсь, а там – будь что будет. Короче, совсем я от неожиданности и накопившейся злости голову потерял, а «дракоша» не преминул воспользоваться ситуацией к своему, так сказать, удовольствию.

Только облом зверюге вышел. Не обратили боевитые кришнаитики на нашу сладкую парочку никакого внимания. То есть абсолютно никакого, даже обидно стало. Скользнули мутным взглядом, не выделяя из толпы, и дальше попрыгали.