Чтение онлайн

Лошадиное лицо Веры обрело некую осмысленность, и долговязая поспешила развить предложенную товаркой тему. Оттянув топик книзу, так, чтобы стало видно ее недоразвитые по сравнению с подругой молочные железы, она широко шагнула, оказавшись почти вплотную ко мне. – Возьми меня. Я вся твоя за пачку Кэмэл лайт!

– Девчонка сделала то, чего делать не стоит ни при каких обстоятельствах. Во-первых, дразнить демона не стоит вообще, а уж заглядывать при этом в его глаза не нужно категорически. Я ведь не спроста очки цветные таскаю почти круглосуточно.

Зенки у меня и в «нормальном» состоянии жутковатые: - то холодом могильным дышат, то адским жаром, а сейчас чуть-чуть приоткрыли девочке краешек преисподней. Малюсенький такой ее отблеск, но Верочке хватило с избытком. В глаза Дракону смотреть, это тебе не роман о сексе с благородным «Дракулой» почитывать.

Верин поэтический дар заглох так же внезапно, как и прорезался. А вот мне, наоборот, захотелось поразвлечься. Да и дать упырям знать о своем присутствии Кеша советовал примерно в этом районе.

Недопонявшая смены курса толстуха дергала остолбеневшую «долговязую» за рукав, пытаясь отвлечь ее от пристального созерцания [129] моих гляделок. Подпрыгивая на месте от возбуждения, она бурно выражала свое отношение к «мудилам, не способным на элементарный разговор с приличной девушкой». Меня, однако, руками не трогала, - видать бабская интуиция ее оставила не совсем.

Я отпустил взгляд долговязой Веры, позволив ее вмиг обмякшему телу осесть на подругу, вдохнул поглубже, засунул в рот пару пальцев и от души свистнул.

Надо сказать, что мой фирменный «драконий свист» - это нечто. Точнее, это нечто, что мне удалось вытянуть в обыденный мир из волшебных, драконьих снов. В этих снах, пребывая в теле ящера, я напрочь забывал о человеческом и предавался безудержной радости дикой охоты. Массивному, покрытому броней охотнику понятно без слов: - направленным звуковым ударом можно оглушить жертву, не утруждая себя долгой погоней за мелкой и более маневренной добычей.

Это свист силы,и использую я его только в особенных случаях. Как правило, во время охоты.Драконий свист в моем дилетантском исполнении хоть и не убивает нежить, но на какое-то время выводит ее из равновесия, парализует. Что, поверьте, в схватке, исход которой решают сотые доли секунды, уже немало.

И свист глушит некросуществ, то можете себе представить, какое действие он производит на органическую жизнь. Зубодробительное, прямо сказать, действие. Как то, на спор с Толей Головиным, я заставил уйти тараканов, оккупировавших его квартиру. Посвистеть, правда, пришлось на совесть. Тараканы-мутанты, появившиеся на свет как побочный продукт алхимических опытов Бороды, упорно не желали поддаваться ни разнообразным ядам, ни каббалистическим знакам, коими Толя старательно разрисовывал кухню.

Более того. Головин утверждал, что твари обладают зачатками разума. Причем разума весьма изобретательного и мстительного. Рассыпанную по углам кухни с вечера отраву Толя каждое утро находил аккуратно собранной. То в солонке, то в хлебнице, то у себя в ботинке. А однажды - заложенной между половинками забытого бутерброда.

Разумные тараканы не только не собирались покидать квартиру, они пытались выжить из нее своего творца и хозяина. Мутантов не брали никакие обычные средства. А вот к резким звукам они оказались на диво чувствительны.

После первой же моей «трели» на нас прямо с потолка упало несколько маленьких ярко-рыжих трупиков. Головин, предупредив, что времени у меня немного, вышел прогуляться во двор. Из его объяснения стало понятно, что соседи, ненавидящие Дока всеми фибрами своей измученной алхимией души, наверняка уже названивают в милицию.

Я всего часок поэкспериментировал с частотами и обертонами, и насекомые струйками живого песка потянулись на улицу. Как раз вовремя, - вызванная соседями Пожарная подъехала первой. Всего на пять минут опередив милицию и психиатрическую скорую. Впрочем, «менты» и «скорушники» особенно не спешили. И там и там Головина хорошо знали и уважали. Психиатры, - как пускай ненормального( а где вы видели нормальногопсихиатра?!), но коллегу и мэтра мирового значения, опера – как постоянного консультанта по маньякам и психопатам.

Так что там вызову особенно никто не удивился, так, для галочки приехали. Даже попросили меня свистнуть разок для ознакомления. Пожалуй, я тогда несколько переусердствовал. Молодой оперативник, как раз заходивший в квартиру, был не в курсе происходящего и обгадился от неожиданности. Его старшие товарищи, не чуждые мягкого милицейского юмора, смеялись до колик. Обижаться на меня не стали, но и свистеть больше не просили.

Да что там менты или тараканы. Матерые волкодавы мочились под себя, беременные коровы сбрасывали телят, заслышав «драконий» свист.

Что касается «Готских принцесс», так не кстати решивших стрельнуть у меня сигаретку, то сбрасывать на низ им, кроме триппера, было нечего. Так что обошлись красотки обмоченными штанами, каковых (штанов) собственно у них и не наблюдалось.

Малой кровью отделались барышни, у толстухи даже хватило наглости на бегу оборонить в мой адрес пару – тройку нелицеприятных замечаний.

Но удовольствия наблюдать за резвым галопом, коим нимфы покидали «поле боя» это мне не уменьшило ничуть. С удовлетворением констатировав, что первое сражение этой ночи выиграно «нокаутом», я, заметно повеселев, продолжил путь.

На сердце полегчало, даже дышалось как-то свободнее. Несмотря на тоскливый вой, поднятый окрестными шавками в ответ на свист, мне стало спокойнее. В глубине души я чувствовал к встреченным Готессам что-то вроде признательности. Они помогли мне переступить ту тонкую грань, за которой принятое решение становится необратимым.

Теперь, когда я не только переполошил всех собак в радиусе километра, но и обозначил свое присутствие и намерения Черному барону, мои действия приобрели смысл и цельность. Я шел на охоту. И плевать на то, что Кеша и Яцек думали по-другому, что расклад сил отнюдь не в мою пользу. Я, Дракон Реальгар, охотник по праву рождения, и нежить, какой бы крутой не была, - моя дичь по тому же праву!

Подстегиваемый охотничьим азартом, я ускорил бег, подключая видение.Концентрация была бесподобной, легко удавалось удерживать внимание на предметах в 20-30метровом удалении, что превращало бег в серию гигантских скачков.

Одним прыжком перепрыгнул-перелетел Носовихинское шоссе и еще за несколько пересек отделяющее кладбище от дороги заболоченное поле. Последний скачек был рассчитан предельно точно. Сторонний наблюдатель (если б этот наблюдатель обладал сверхъестественной способностью видеть в темноте!) увидел бы, как некий «неопознанный прыгучий объект» буквально провалился сквозь землю.