Чтение онлайн

I

I

I

I

у.

*

/Л» . Л» * г

/ -л /-.

– . ^у/– Г -

/ „ / /

. „ /л. > л г Л /

/У

1

.

I

(

Запись из дневника Корнилова.

[

начальников должна состоять я сбережении людей...л151 Он же явился одним из инициаторов широкого строительства блиндажей.

В приказах, наставлениях, инструкциях Корнилова четко формулировались обязанности защитников города. Говоря, например, об артиллеристах, он писал: *При дневной атаке штурмованием артиллеристам должно быть внушено, чтобы палили в толпы или колонны по мерс досягания ядрами -или бомбами и гранатами, и, когда неприятель подойдет на картечный выстрел, то картечью, продолжая действие даже и тогда, когда часть неприятеля ворвется; когда же он отобьет от орудий, то не оставляя их, обороняться холодным оружием». Уже в первые дни обороны Корнилов потребовал эффективной и прицельной стрельбы. «Действовать артиллерией против неприятельских работ, — писал он, — только тогда, когда ею можно принести действительную пользу; в других случаях стрелять без видимой пользы воспрещается»152153.

Сложные и ответственные задачи возлагались на стрелковые войска. «Стрелки, — писал Корнилов, — обязаны держать беглый огонь, направляя его в подступающие массы, и, когда неприятель взойдет в ров и на вал, то отражать его штыками, не покидая мест и не собираясь в кучки». Внушая 'начальникам войск, что предстоит тяжелая борьба с сильным и опытным противником, Корнилов предусматривал меры и на случай прорыва оборонительной линии. «В случае прорыва неприятеля, — писал он, — войска наши должны собираться на улицах и препятствовать распространению неприятеля, ударяя в него по воз* можности; стрелкам же пользоваться всем, что встретится: домом, хатой или забором, ибо в случае прорыва неприятель будет также расстроен и, следовательно, рукопашный бой должен решить окончательно дело»151.

Особенное внимание обращал Корнилов на организацию взаимной поддержки частей, что являлось одним из важнейших условий взаимодействия всех сил. Предусматривая, например, меры при преследовании противника после отбития его атаки, он указывал: «При отбитии штурма войскам не увлекаться и не выходить из оборонительно и линии.

Дабы не мешать действию артиллерии, которая должна преследовать отступающего неприятеля». Принцип взаимной поддержки Корнилов считал важнейшим и основным п любых условиях обстановки. «Помин каждый, — обращался он ко всем защитникам города, — что для успела надо Л1/.нать не о себе, а о товарище».

Глубокая разработка военно-организационных мероприятии сыграла важную роль не только в начале обороны, но и во всей последующей боевой деятельности севастопольского гарнизона. Нахимов спустя уже полгода после начала Севастопольской обороны отмечал, что составленный Корниловым план обороны существовал весной 1855 г. в том же виде. Нахимов указывал, что этот «плод продолжительных трудов н глубоких соображений, увенчанный уже успехом, заслуживает только удивления».

Поха неприятельская армия строила осадные батареи, защитники Севастополя нс только укрепляли свои позиции, но и развернули активные боевые действия. Первые столкновения отдельных отрядов н аванпостов начались с первых же диен появления армии противника у южных рубежей города. Одновременно с этим защитники Севастополя начали непрерывный обстрел неприятельских позиций, препятствуя осадным работам.

Сентябрьские дни были ознаменованы первыми подвигами севастопольцев. 20 сентября унтер-офицер Баженов, находясь в разведке, захватил в плен французского капитана Дампиера; вслед за «им унтер-офицер Бутырского полка Лапин, подползши к английскому лагерю, ранил одного из английских стрелков и также захватил его в плен; в это же время смелыми действиями прославились боцман Халюта н унтер-офицер Петров. Отрядив 12 матросов под командованием боцмана Прокофия Петренко совершил нападение на противника и захватил трофеи. В конце сентября на позиции противника было совершено несколько вылазок, которыми командовали капитан 2 ранга Скоробогатов, капитан-лейтенанты Лесли, Рачинский и лр-Отмечая эти первые подвиги севастопольцев, Корнилов в своем приказе писал:

«С первого дня обложения Севастополя превосходящим в силах неприятелем войска, предназначенные его защищать, выказывали решительную готовность умереть, но не отдать города... В продолжение короткого времени неутомимою деятельностью всех выросли из земли сильные укрепления, и пушки старых кораблей расставлены на этих грозных твердынях... Войска рвутся сразиться и на каждом шагу выказывают свою удаль... Они по примеру отцов нс хотят и знать о числе неприятелей»154.

...3 октября 1834 г* на военном совете союзников было решено, что на рассвете 5 октября осадные батареи, насчитывавшие к этому времени уже более 115 орудий крупных калибров, должны начать общую бомбардировку Сева* стоноля, чтобы разрушить укрепления оборонительной линии города, подавить или сильно ослабить крепостную артиллерию севастопольцев и, таким образом, обеспечить условия для штурма Севастополя. Вместе с сухопутными войсками противника а атаке Севастополя должен был принять участие весь неприятельский флот, насчитывавший свыше 50 кораблей различных классов с 2680 орудиями.

По усиленным приготовлениям в лагере союзников для Корнилова было очевидно, что противник готовится к решительной атаке. «Завтра будет жаркий день»,—говорил он вечером 4 октября. Для отражения штурма он принял последние необходимые меры, позаботился о доставке боеприпасов на батареи. Корнилов выражал опасение, как бы от непривычки нс было больших «потерь среди гарнизона, но когда ему говорили, чтобы сам он берег себя, следовал ответ: «Не время думать теперь о безопасности; если завтра меня где-нибудь не увидят, то что обо мне подумают?»

Наконец, наступило 5 октября 1854 г. — «день крещения Севастополя огнем и железом».

Ранним утром заговорили сотни орудий: разгорелась ожесточенная артиллерийская дуэль. Корнилов и Нахимов с первыми же выстрелами прибыли на оборонительную линию. Воодушевляя севастопольцев, они находились на самых опасных местах, где огонь противника был наиболее сильным. Корнилов поскакал на четвертый бастион, против которого враг направил главный удар. Под сильным огнем Корнилов подходил к каждому орудию, говорил с солдатами и матросами, разъясняя им задачи, поднимая их боевой дух. Потом он поехал на пятый бастион, где матросы и солдаты горячо приветствовали его.

С каждым залпом русской артиллерии увеличивались разрушения нл позициях неприятельских войск. Особенно тяжелый урон понесли Французские батареи, расположенные против правого фланга русской обороны. Спустя три-чегыре часа после начала артиллерийского поединка огнем русских орудии был взорван пороховой погреб французов, что вызвало сильное расстройство на вражеских батареях. Вскоре все французские батареи окончательно замолчали.

Значительно сложнее было положение на левом фланге оборонительной линии, где севастопольцы под командованием контр-адмирала Истомина вели упорную борьбу против английских батареи, усиленно обстреливавших третий бастион и Малахов курган. Около 11 часов дня Корнилов прибыл на третий бастион. Здесь были особенно сильные повреждения: прислугу у орудий вследствие значительных потерь пришлось дважды пополнять; боеприпасов не хватало; многие земляные укрытия были разрушены. Но защитники бастиона сражались мужественно и отважно.