Чтение онлайн

— Галя…

Больше она ничего сказать не могла. Я тоже. У меня на глазах выступили слезы.

— Мама… Помнишь, как летом мы сидели с тобой, обнявшись, и рыдали? Представь, что мы сейчас сидим рядышком и… Так надо мама. Поплачь. Но сделай для меня это, прошу. Если ты не сможешь, я пропала.

— Галя…

— Главное ты знаешь: я жива. Сиди и жди. Все, мама. Я в чужой квартире, говорить больше не могу. Жди звонка. И помни, что надо всем отвечать. Твоя дочь, Галя Зайкина, умерла.

— Галя…

— Все, мама. Все. Целую.

Отбой. Она поймет. Она все сделает как надо. Это не слабое звено. Слабое звено — Кошкин. Вот где зарыта собака. И еще — Андрей. Андрей!

Накинув халат, я бегу в комнату. Он лежит в постели, глаза открыты и лихорадочно блестят, волосы спутаны, лоб влажный, губы обметало. Скомканное одеяло в ногах, голый мускулистый торс лоснится от пота. У него жар. Мне вдруг становится страшно. Не хватало еще, чтобы он умер!

— Андрей!

Я кидаюсь к нему. На тумбочке градусник. Тридцать девять и восемь! Господи! Почти сорок!

— Ну я же тебе говорила! Надо срочно вызвать врача!

— Нет. Галя, не надо…

Левой рукой Андрей лезет под подушку. Что он там хочет найти? Завещание?

— Врача не надо, — бормочет он. Рука, вынутая из-под подушки, пуста.

— Лежи спокойно. О Господи! Эти мужчины как дети! Я попробую сбить температуру.

— Спасибо.

Он закрывает глаза. Галя Зайкина несется на кухню. Компресс, морс, куриный бульон… В детстве Женька много болел, кому как не тебе знать, как сбить температуру. Либо аспирин, либо обтирание. Надо развести в воде уксус. Интересно, у него есть девятипроцентный уксус? Холодный компресс на лоб. Антибиотики? Скорее всего, ему нужны антибиотики. У него же перелом. Тогда не нужен аспирин. Ну же, Галя! Соберись! Приводи в порядок мысли! Вспомни, чему тебя учили! Я лечу в комнату, к его постели.

— Плохо, — бормочет он. И хватает меня за руку: -Не уходи.

— Никуда я не уйду.

— Хорошо.

Он говорит это потому, что я кладу ему на лоб холодный компресс. Все-таки обтирания. И надо бы сбегать в аптеку, купить антибиотики. Скорее всего, это воспаление. Отсюда и высокая температура. Ну почему он не хочет обратиться к врачу? Эти мужчины как дети! Впрочем, о чем ты? Уйми свой страх. Тебе тоже это не нужно. Врач. Свидетель. Никто не должен знать, что ты здесь. Ты должна справиться сама. Лучшего места, чем эта квартира, и не придумаешь. Чтобы отсидеться. Здесь тебя никто не будет искать. Борись, Галя Зайкина! Борись!…

Следователь Собакин едет на квартиру, которую раньше снимала Марина Юрьевна, юрист фирмы ныне покойного Михаила Конанова. Звонок в офис ничего не дал. Секретарь сказала, что о судьбе Марины Юрьевны ничего не известно, женщина так и не объявилась.

— А давно вы работаете на фирме, девушка?
– поинтересовался Собакин.

— Два месяца.

Все понятно. Новые хозяева взяли на работу своих людей. Эта девушка никогда не видела юриста Марины Юрьевны. Тех, кто ее знал, надо еще найти. Проще начать с квартирной хозяйки. И Собакин едет на юго-запад. Он может послать туда и оперов, но дело настолько важное, что хочется самому. Ну увидел бы оперуполномоченный массажиста в дверях квартиры Лианы Евгеньевны — было бы это отражено в отчете? Нет! А ведь то, что у нее молодой красивый любовник, значит много. Ей нужны деньги, а это мотив. Из таких мелочей складывается порой картина преступления. Собакин недаром носит кличку Бульдог. Если надо покинуть кабинет и прокатиться ради дела на другой конец Москвы, он не поленится. Времени у него много, живет один, любимая собака терпелива. Они друг друга понимают.

— Ну что, Гоша, поработаем?

И на щеках шарпея собираются смешные складки. Кажется, что он улыбается. Собакин мучается бессонницей, встает спозаранку и идет выгуливать Гошу. На самом деле у собаки длинная труднопроизносимая кличка: шарпей неоднократный призер выставок, элитный производитель. Но имя Гоша устраивает обоих, собаку и хозяина. Гоша терпеливо ждет, когда хозяин вернется. А хозяин терпеливо выполняет работу, которую лучше него никто не сделает.

— Хочешь получить результат — сделай все сам, -любит повторять Собакин.

А результат ему ой как нужен: дело на контроле у высокого начальства. А вдруг Кошкин и на суде будет упорствовать, утверждая, что убитая женщина — Марина Юрьевна, юрист фирмы? И что заказала обоих Галина Конанова? Надо доказать, что это не так. Что Галина Ивановна убита, а Марина Юрьевна, напротив, жива. И Собакин едет на юго-запад.

Дверь долго не открывают, потом из-за нее раздается испуганный женский голос:

— Кто там?

— Откройте, прокуратура.

— Ой!

Открывать не собираются.

— У меня есть удостоверение. Откройте. Следователь Собакин.

— Ой!

— Я сейчас участкового позову. Будем ломать.

Это нарушение закона о неприкосновенности жилища, но кто их знает, законы? Санкции на то, чтобы вламываться в квартиру, у Собакина нет, он просто пугает. Но после этих слов дверь открывается. За ней насмерть перепуганная женщина в домашнем халате.

— Здравствуйте. Следователь Собакин. Вы хозяйка квартиры?

— Нет.

— А где хозяйка?

Пауза. Губы у женщины дрожат, кажется, что она сейчас заплачет.

— Все понятно. Вы снимаете квартиру. Доходы хозяйка не декларирует. Но вы в этом не виноваты. Это ее проблемы.

— Наши, — тихо говорит женщина. — Налоги вы возьмете с нее, а она возьмет эти деньги с нас. Мы и так большую часть зарплаты мужа отдаем. Плата хозяйке за квартиру. А у нас ребенок.

— Я не о налогах сюда пришел говорить. Я следователь прокуратуры по особо важным делам. Меня интересует женщина, которая жила здесь до вас.

— Я о ней ничего не знаю! — испуганно говорит его собеседница.

— Может быть, пройдем внутрь?

Она кивает. Собакин заходит в единственную комнату и усаживается в старое скрипучее кресло.

— Откуда приехали в Москву?

— С Севера. Климат для ребенка неподходящий. Холодно там, а у него бронхит. Пытаемся квартиру купить, но цены…

— Да, цены растут. А где ребенок?

— В школе. Муж устроился водителем, работает в две смены. А я пока дома. С работой трудно. Без… без регистрации. Но мы оформим! Квартирная хозяйка обещала помочь. Теперь вы понимаете, почему я не хочу ее подставлять.

— Понимаю, — соглашается Собакин. — Я не буду обращаться к участковому. Не беспокойтесь. Меня интересует только женщина, жившая здесь раньше.

— Я никогда ее не видела. Мы искали квартиру. На прежней сказали: до Нового года. Не всем этот праздник в радость. Кому-то в новом году приходится съезжать со старой квартиры. Так и у нас вышло. Мы оттянули на десять дней. Пока каникулы. Но повезло. Буквально в первых числах января сменщик мужа на одной из работ сказал: «Я знаю, у тебя проблемы с квартирой, есть вариант». У его соседки жиличка внезапно съехала. Взяла да исчезла.