Чтение онлайн

— В начале июня? — широко распахнул глаза юноша. — Не может быть! Вита же достала эти фотографии только двадцать девятого числа! Точнее, в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое…

— А бургомистр получил их от Мэрии минимум за две недели до этого. А о самих исследованиях узнал и того раньше — всем добровольцам для участия в эксперименте требовалось получить его санкцию, как на любую другую работу в мегаполисе.

— Не понимаю… — ошарашенно покачал головой Юрка. — Зачем же тогда он раз за разом посылал Виту в Институт? Зачем поручил ей похитить верзилин? Точнее, даже не верзилин — какой-то левый наркотик, случайно оказавшийся в сейфе? Что-то здесь не сходится!

— Не сходится, — кивнул отец. — Кто-то один в этой цепочке лжет. Либо Вита — тебе, либо бургомистр — Вите. Вполне возможно, что лгут оба.

— Вита не лжет! — взвился Юрка.

— Я этого и не утверждаю, — покачал головой Нестеров-старший. — Лишь перечисляю возможные варианты. Теоретически возможные! — уточнил он, заметив, что сын вновь готов броситься на защиту своей миниатюрной знакомой. — Весьма вероятно, что лжет именно бургомистр.

— Но зачем?! — патетически вознес руки к потолку юноша. — Зачем ему лгать Вите?

— Этого я не знаю, — пожал плечами отец. — Может статься, что-то удастся выяснить Иосифу Алексеевичу.

— Он у Бенедикта по своим делам, с нашим не связанными, — буркнул Юрка.

— Для Иосифа Алексеевича не существует несвязанных дел, — возразил Нестеров-старший.

Сложив руки лодочкой и уперев в них лицо, юноша погрузился в размышления.

— Ты уверен, что твоя информация верна? — спросил он через минуту. — Об исследовании и о роли в нем Бенедикта?

— Абсолютно, — заявил отец убежденно. — Я задействовал такой канал, что надежнее его просто не существует ни в мегаполисе, ни, может быть, даже во всем кластере.

— Тогда я просто не знаю, что делать, — бессильно уронил руки на колени Юрка.

— А и не нужно ничего делать, — заявил отец. — Все необходимые ходы предпримет Иосиф Алексеевич, а между собой маломеры прекрасно разберутся и без нас с тобой. Твоя же задача — дождаться операции. Это закрытая информация, но благодаря всей этой кутерьме мне удалось узнать, что твоя очередь уже на подходе, вызов в центр трансплантологии — вопрос считанных недель. Прошу, Юр, нет, заклинаю: проведи их спокойно. Потом можешь хоть в мини-сити переселиться, как эта твоя Таня, а сейчас — просто жди.

— Таня возвращается в Лицей, я же говорил… — пробормотал юноша.

— Ну вот и отлично! После здоровья, Лицей — это для тебя самое важное. Надеюсь, ты и сам это прекрасно понимаешь.

— Да понимаю я…

— Ну, а раз понимаешь — на том покамест и закончим, — кивнул отец, поднимаясь. — Отдыхай. Все будет хорошо, Юр, я обещаю, — сказал он, подходя к сыну и кладя тому руку на плечо. — Осталось приложить лишь толику терпения — и все будет хорошо.

Ничего не ответив, Юрка склонил голову к плечу, крепко прижавшись щекой к отцовской кисти.

Оскар работал в полисе по контракту уже третий год, и обществом верзилы его было не удивить, но в присутствии этого добродушного с виду толстяка в дорогом светлом костюме он все же чувствовал себя несколько не в своей тарелке. Хотя тот, казалось бы, сделал все для удобства гостя: в его рабочем кабинете даже имелся специальный помост с маленькими креслицем и столиком, подняться к которым можно было по пологой широкой лестнице. На столике стояли графин с водой и стакан — не карикатурно-игрушечные, какие, бывает, предлагают ньюпам неразборчивые верзилы, а специально изготовленные для мини-сити.

К Оскару хозяин обращался на «вы», но так уж у них в полисе было заведено. Наоборот, верзил могло оскорбить неосторожно сказанное им ньюпом «ты», но сие Оскар уже давно уяснил и был в этом отношении осторожен.

Хозяина звали Иосифом, и он являлся адвокатом. Как утверждала Вита, а ее мнению Оскар привык доверять безоговорочно — лучшим во всем полисе. И, что куда важнее, единственным, согласившимся принять и выслушать ньюпа. Как можно было заключить из наличия столика с графином — далеко не первого в его профессиональной практике. Это обнадеживало: слишком многое зависело от успеха или провала задуманного Оскаром дела.

Не считая Виты, поддерживавшей его всегда и во всем, никто из товарищей в план Оскара не верил, а Артур так и вовсе откровенно над ним смеялся. Но что они могут предложить сами? Ничего, кроме пустой болтовни! Хотя последнее, как раз, не про Артура — тот, как и Оскар, самым громким словам предпочитал реальные дела. Вот только какие? На этот счет у Оскара имелись некоторые догадки, но вслух их он предпочитал не произносить. Особенно теперь, когда Артур исчез.

Но какой бы путь ни выбрал для себя Артур, и что бы там не думало подполье, Оскар собирался торить собственную дорогу. Торжество писаного закона — именно за это, а вовсе не за сытую и комфортную жизнь, он так полюбил полис. И именно на этот инструмент Оскар теперь возлагал все свои надежды.

— Изложите, пожалуйста, еще раз: чего конкретно вы желаете добиться? — задал ему вопрос адвокат, приготовившись записывать ответ в лежавший перед ним раскрытый на середине блокнот.

— Равноправия! — не задумываясь, выпалил Оскар.

— Давайте тогда уточним, что именно вы понимаете под равноправием, — тут же предложил Иосиф. — Для начала: равноправия с кем?

— Ну как… — слегка растерялся ньюп. — С верз… — едва не оговорился он. — С гражданами полиса!

— Например, право голоса на выборах в муниципальный Совет?

— Нет, — мотнул головой Оскар. — То есть, и это тоже… Вы в самом деле не понимаете, о чем я толкую? — недовольно поморщился он.

— Боюсь, вы сами это не до конца понимаете, — развел руками адвокат. — Я не случайно упомянул право голоса — это хороший пример. Граждане мегаполиса приобретают его не сразу, а лишь по достижении совершеннолетия. Дети на муниципальных выборах не голосуют. Или взять более близкую вам тему — заключение трудового контракта. По общему правилу, это возможно с четырнадцати лет.

— К ньюпам такое неприменимо, — нахмурился Оскар, досадуя, что приходится объяснять якобы бывалому законнику такие элементарные вещи. — Наша жизнь короче, но мы быстрее взрослеем. Свой первый контракт лично я заключил, когда мне было тринадцать, а многие идут работать в полис значительно раньше!

— Еще как применимо, — невозмутимо возразил Иосиф. — Хотя и, конечно, не «в лоб». Возможно, вас это удивит (об этом вообще мало кто всерьез задумывается), но ни гражданское, ни административное, ни даже уголовное право мегаполиса вообще не упоминает ньюпов! С точки зрения буквы закона, такого субъекта как ньюпы просто не существует! Соответственно, для них — для вас — не предусмотрено никаких специальных юридических норм, ни вводящих особые ограничения, ни их отменяющих! Но так как по факту жители мини-сити так или иначе контактируют с мегаполисом и его гражданами, их взаимные отношения требуют урегулирования. А специального закона, как я уже сказал, на этот счет нет, и, насколько мне известно, принятие такового не планируется. На помощь, как обычно, приходит правоприменительная практика, в частности, судебная. И вот тут-то и начинается самое интересное, мой друг! Уже много лет назад суды выработали подход к ньюпам как к лицам с ограниченной дееспособностью. Да-да, по аналогии с несовершеннолетними! И дело здесь вовсе не в возрасте. Утвердилось мнение, что, подобно детям, ньюпы фактически не способны в полной мере реализовывать всю полноту прав (потенциальное наличие которых у них не отрицается), а потому нуждаются в опеке, подобной родительской. Законным представителем ньюпа признан мини-сити. Поэтому, — заключил адвокат, — ставить вопрос именно о равноправии в вашем случае юридически некорректно. Речь следует вести о выходе из-под опеки.