Чтение онлайн

Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела.

И это была... я.

Мэгги

Я не понимала, почему плачу. Картина, выполненная красками и углем, несомненно принадлежала Шею. Я рассматривала сочетание цветов, мельчайшие детали. Сколько же времени он потратил на это? На изображении была женщина, сидящая на кровати. Её длинные каштановые волосы спадали по обнажённой спине, лицо повернуто к окну. Очертания профиля и фигуры были знакомыми. Нет — не просто знакомыми. Моими.

Картина словно заставляла взгляд скользить вниз по волосам, где они превращались в стаю птиц — самых разных форм и окрасов. Птицы вылетали в окно, туда, куда было устремлено моё собственное лицо.

На прошлой неделе я попросила Шея подарить мне одну из его картин, чтобы повесить на стену. Я имела в виду что-то небольшое, уже готовое. А это полотно занимало почти всю стену. Меня тронуло, что он преодолел свою нерешительность и создал её… для меня. Это было настоящее произведение искусства. Я понятия не имела, как он попал в мою квартиру, но подозревала, что не обошлось без Шивон и её запасного ключа.

Я снова ощутила, с какой нежностью он сумел передать меня. Опустилась на пол и долго смотрела вверх, пытаясь понять смысл. Есть ли он вообще? Картина была прекрасна, да, но в ней чувствовалось что-то большее. В каждом мазке жила эмоция, будто Шей хотел что-то сказать.

Не знаю, сколько я так просидела, прежде чем заметила маленькую деталь на крыле крошечной коричневой птички. Поднявшись, я подошла ближе. На перьях был спрятан текст, замаскированный под штрихи. Мне понадобилось время, чтобы разобрать слова:

Как и птицы, она завораживает меня.

Я завораживаю его?

Комок встал в горле, слёзы снова покатились по щекам. Кожа покрылась мурашками, а внутри, в животе, вспорхнули бабочки. Я никогда не думала, что кто-то способен видеть меня так, как Шей. Всю жизнь я стояла на обочине, наблюдая за миром, чувствуя себя в нём лишней. А потом появился он. Он раскрыл меня, заставил почувствовать, что я жива. Он заставил меня полюбить. Шей был настолько искренен и настоящий, что в него невозможно было не влюбиться.

Не осознавая, я уже держала телефон. Я была слишком взволнована, чтобы звонить, но смогла набрать короткое сообщение:

Я: Это потрясающе. Спасибо.

Ответ пришёл почти сразу:

Шей: Я люблю тебя.

Прошло несколько секунд, и я уже не могла сдержаться:

Я: Я тоже люблю тебя.

Теперь я рыдала в полный голос. Часть меня хотела выбежать из дома, бежать по улицам до его двери, но была глубокая ночь, и я была выжата — эмоционально и физически. Последнее сообщение от него пришло чуть позже:

Шей: Завтра заберу тебя и детей, отвезу к твоей матери.

Его слова напомнили мне о том, что ждёт впереди, и бабочки в животе превратились в острые, режущие крылья. Завтра будет тяжёлый день, и я была бесконечно благодарна Шею за то, что он предложил помочь. Мне нужна была вся поддержка, какую я могла получить.

Я: До завтра, — набрала я и нажала «отправить».

Я поставила будильник чуть позже обычного — детей нужно было забирать только к полудню. Но даже с лишними часами сна я чувствовала себя разбитой. Часть меня хотела отменить всё и остаться дома, но другая понимала: я не могу подвести Виви. Она хотела увидеть маму, и я пообещала, что привезу её.

Добравшись до ванной, я приняла долгий горячий душ. Вода обжигала кожу, но не смывала тяжесть внутри. Высушила волосы, нанесла макияж, надела джинсы и тёплый вязаный свитер. Ничто не могло заглушить тревогу от предстоящей встречи, даже прекрасная картина на стене — созданная мужчиной, которого я любила и который любил меня.

Я больше не злилась из-за истории с Найджелом. Эта рана зажила. Только вот я не знала, как объяснить Шею, что ему не нужно больше так изо всех сил всё исправлять. Мне нужен был просто он.

Снаружи я услышала голоса. Выглянув в окно, увидела, как Шей подъехал и теперь стоял у машины, сложив руки на груди, пока Шивон с ним разговаривала. Я тихонько приоткрыла окно, чтобы расслышать.

— Ей понравилось? — спросила Шивон. Шей кивнул, но затем пожал плечами, будто говоря: Да, понравилось, но не уверен, хватит ли этого, чтобы всё исправить.

От этого у меня внутри всё сжалось. Он даже не знал, как сильно меня тронул его поступок.

— Что ж, — сказала Шивон, опираясь рукой на бедро. — Если она не простит тебя после такой картины… — она покачала головой. — Может, она тебя и не заслуживает.

Значит, именно она впустила его вчера вечером. Придётся с ней поговорить об этом. Шей нахмурился, а Шивон чуть повернула голову в мою сторону, с хитрой улыбкой на губах. Чёрт, у неё слух как у летучей мыши. Она знала, что я подслушиваю.

Я бесшумно закрыла окно и пошла собираться. Через минуту раздался мягкий стук в дверь. Мой взгляд снова упал на картину. Сердце защемило от нежности. Мне нужно было, чтобы он понял, как много это для меня значит. Я вспомнила прошедшую неделю — как он возил меня, кормил, заботился. А теперь ещё и эта картина, такая полная чувств, что на неё почти невозможно смотреть без слёз.

Когда я открыла дверь, дыхание перехватило. Шей выглядел безумно красивым, но усталым, и я с трудом удержалась, чтобы не обнять его и не зацеловать до потери дыхания.

— Спасибо, что пришёл.

Шей слегка склонил голову, бросив взгляд вглубь квартиры. Его глаза нашли картину, потом — меня. Я нервно убрала прядь за ухо, чувствуя себя до неприличия обнажённой под этим взглядом. Подошла ближе и положила ладонь ему на грудь.

— Я знаю, я уже благодарила тебя вчера, но хочу сказать лично. Спасибо. Это такая красивая работа. Для меня честь — иметь её у себя. Я, наверное, часа два просто сидела и смотрела на неё вчера вечером.

Шей опустил взгляд на мою руку, лежащую на его куртке. Потом снова поднял глаза — глубокие, прожигающие. Моё сердце дрогнуло, и я быстро убрала руку.

— Нам, наверное, пора… — выдохнула я.

Прежде чем я успела что-то сказать, Шей схватил меня за запястье и развернул к себе. Его взгляд нашёл мой, изучающий, проверяющий, что я чувствую. Я резко вдохнула и подалась вперёд, наши носы коснулись. Потом губы сами нашли друг друга, встретившись мягко. Это казалось естественным, неизбежным. Моё дыхание сбилось, когда его губы ласкали мои, медленно раскрывая меня. Я охотно ответила, и вскоре поцелуй стал более страстным, отчаянным…