Видящая
Шрифт:
Бросаюсь к зеркалу и панически оглядываю себя. Красного ореола не наблюдается, но меня не покидает мысль, что причиной смерти несчастной могла стать и я.
***
2016-10-05, ср
***
2016-10-05, ср
***
– Не вглядывайся, там ничего нет.
В зеркале мелькает знакомое лицо Жнеца.
– Но я же!..
– не способна договорить, тошнота подступает к горлу.
– Ты можешь думать всё что угодно о ком угодно, но человек не способен убить силой мысли. Это лишь бы прибавило нам работы.
– Я же не человек уже! Я Видящая! Я, мать вашу, грёбаная указка смерти!
– паника и страх затмевают инстинкт самосохранения.
Жнец молчит, но в его глазах мелькает холодная раздраженность.
– Указка, не более. Видящие не способны убить.
Сглатываю и медленно опускаюсь на пол, обхватываю колени.
– А если?..
– Без "если". Мы не совершаем ошибок.
Сказал, как отрезал, но самосохранение так и не включилось, а в голове всплыл самый первый день в больнице и разговор двух неизвестных. Точнее, одного неизвестного и Жнеца.
– Появление меня это ведь ошибка.
Это я зря. Впервые физически ощущаю исходящий от Жнеца холод. И какой-то он неестественный, загробный.
– И мы её исправляем, - от его голоса хочется провалиться под землю.
Понимаю, что Жнец собирается раствориться и, шмаркая, спрашиваю:
– Откуда такая вера, что Видящие не убивают?
Вздох.
– Видящими могут стать лишь чистые души, не способные ко злу.
Я остаюсь одна со своими мыслями и шумом из телевизора.
***
2016-10-05, ср
***
2016-10-07, пт
***
Несколько минут ожидания и по ту сторону монитора появляется знакомое мне лицо.
– Мне так жаль!..
– сразу начинаю я, но мой друг молча отмахивается.
Его лицо уставшее и осунувшееся. Под глазами тёмные круги от недосыпа. Не ожидала, что смерть знакомой столь сильно повлияет на него.
– Не стоит, - голос ничем не уступает лицу - такой же измученный.
– Как вы там все? Держитесь?
– не унимаюсь я.
Я задаю шаблонные вопросы в ожидании получить шаблонные ответы, лишь для того, чтобы успокоить свою душу. Хочется верить словам Жнеца о моей непричастности.
– Прошу, давай закроем тему, - в интонациях появилась злость.
Не хочу ходить по минному полю, но сейчас я больше не знаю о чём поговорить. И это читается на моём лице.
В уставших голубых глазах мелькают бесенята.
– Помнишь, я всегда мечтал об идеальном инструменте?
Хех. Мой друг всегда умело сменял темы - резко, без всяких там розово-слюнявых переходов.
– Конечно, помню, - уголки моих губ поднимаются при воспоминании о детских рисунках чудовищного инструмента, непохожего ни на один в мире.
Бледное лицо заливается румянцем.
– Нет, я не имею ввиду самую первую его версию, - неуклюжая улыбка.
– Но знаешь, я тебе этого не говорил, я уже некоторое время работаю над его созданием. Местные курсы по инструментальной истории очень помогают разобраться во всех тонкостях.
– Это же здорово!
– на душе становится намного теплее и легче, нежели в начале разговора. Улыбка моего друга вновь спасла меня. Аллилуйя.
– Хочу скорее его увидеть!
– Ну, он ещё собирается. Оказалось довольно тяжело найти нужные детали, но работа идёт. Ты будешь первой, кому я его покажу.
– Я рада за тебя.
Слышу приглушенный звонок телефона.
– Мне пора. Пока, малыш.
Монитор гаснет и я закрываю крышку ноутбука. Перед глазами всё ещё стоит улыбка моего блондинчика. Вздыхаю с облегчением.
– Довольна?
Холодный голос Жнеца возвращает меня в реальность. Я молча киваю.
– Тогда идём. Нам пора работать.
Жнец направляется к двери и я иду следом, чтобы в очередной раз обречь кого-то на смерть.
***
2016-10-07, пт
***
2016-10-10, пн
***
К моим ногам подкатывается голова чернокожего парня-трансвестита и мне становится дурно. Конечно, настоящая всё ещё у него на шее, с пустыми глазами и застывшим вопросом "за что?", но мне от этого не легче. От слов "совсем".
А за что он стал жертвой Жнеца я даже думать не хочу, но ореол его ещё минуту назад сиял тошнотворно ярко.
Хоть я каждый раз и отворачиваюсь от трупов, но не могу не заметить сияния, с которым алая душа перемещается в тело Жнеца.
– Сколько...
– шепчу я.
Жнец оборачивается ко мне. Коса растворяется чёрно-фиолетовым дымом.
– Сколько это будет ещё продолжаться?
– Пока ты не встретишь свой час, - ни грамма сочувствия в голосе.
– И это никогда не прекратится?!
Не знаю почему, может всё дело в моральной усталости или в глазах - голубых, с чёрточками - умершего, но начинаю откровенно истерить.
– Покуда по земле ходят убийцы, будут появляться и Видящие. И одни будут указывать карающим на других.
– И вот что, ничего-ничего не может это изменить?
– всхлипываю.
Тишина со стороны смуглого красавца заставляет подобраться. Малая надежда мелькает в сознании.
– Изменить можно, да ведь?
Жнец кривится.
– Да.
Вытираю сопли и слёзы. Переступаю через фантомную голову и пытаюсь схватить Жнеца за балахон, но тёмная материя сочится сквозь пальцы. На место истерики пришла невидимая храбрость. Или дурость. Что, впрочем, одно и тоже.