Вихрь судеб. Кровавый клинок
Шрифт:
– Дэйман, – грустно ответил я, глядя на арбалет, валяющийся на мостовой.
– Прощай, Дэйман. – Он пошёл прочь, а за ним и девчушка. – Ты не должна была вмешиваться. А если бы я его довёл, то… – не успев отойти далеко, Иоганн начал непринуждённо болтать с сестрой.
– Сам дурак, братик! Незачем играть с соперником. Не начни ты выпендриваться и драться одной рукой…
– Я не выпендривался, просто практиковался!
– Братик, ты врун…
Эти двое медленно удалялись.
– Психи! – я опустился на одно колено, радуясь лишь тому, что улица безлюдна.
– Простите, господин, я…
– Нет. Тебе нечего противопоставить метателю ножа, – заверил её я, прекрасно понимая, что и сам не устоял бы против скорости девчушки, оказавшейся даже опаснее здоровяка. – Лучше помоги мне добраться до корабля. Хотя… давай сходим к местным лекарям. И да… – я достал из кармана круглую металлическую коробочку, открыл её, взял немного мази и нанёс на порез Монмаренси. – Это остановит кровь, ускорит регенерацию и предотвратит нагноение.
– Мне-то она зачем, господин? – улыбнулась девушка. – Это ваши раны…
– Шрамы украшают мужчин, – возразил я. – А теперь не могла бы ты использовать мазь и на мне?
– Да, господин.
Сказ 2. Буря
– Проклятье! – я спустился с каната и ловко, как обезьяна, зацепился за перила. Мой взор гневно окинул буйство неистовой стихии. Я злился на море, как старый супруг на свою благоверную. – Паруса не выдержат! Спускайте всё! Ветер слишком силён! – я не хотел этого говорить, предпочитая верить, что мачта устоит, а паруса продержатся ещё хотя бы минуту, но… Мои знания подсказывали – я дошёл до края возможного.
– Я вообще удивлён, что вы держали их поднятыми до сих пор. Никто так не поступает, – заметил один из матросов, пытаясь меня приободрить.
Он был прав, из-за моего решения мачта нашего судна пришла в негодность. Но мой авторитет и заслуженное доверие заставляли команду исполнять даже самые безумные мои приказы.
– Господин? – Монмаренси высунулась из трюма.
– Вернись обратно! – приказал я, и в этот миг волна накрыла Мордред [5] , чуть не сбросив меня и добрую часть матросов за борт.
5
Мордред – двухмачтовый, самый быстроходный корабль в мире. Он был спроектирован лично Дэйманом и построен по приказу Баронессы Катерины. Корабль стал подарком создателю на пятнадцатилетие. Отличается особой конструкцией, которая уменьшает вероятность потопления в результате шторма. Судно довольно вместительное и может перевозить грузы, однако имеет низкие оборонительные характеристики. Мордред считается чудом морской техники. Корабль столь совершенен, что адмирал Риверян попросил Дэймана предоставить ему чертежи с целью начать массовое строительство судов, которые было бы не догнать ни одному противнику, но юноша отказал. Таким образом, Мордред – это уникальный корабль.
– Но, господин, вам нужен отдых! Вы уже два дня здесь! Ваши решения могут оказаться неэффективными из-за переутомления!
– Это моя команда! Мой корабль! Я не оставлю их в бурю! – грозно заявил я и раздражённо поглядел на бушующее море. Я отдал стихии всю свою жизнь, а она теперь пыталась меня прикончить! Мозг судорожно соображал, что ещё можно предпринять, но ответ был очевиден.
– Капитан, море – ваш друг! Мы знаем, что не утонем, пока вы на корабле! Так что идите, – предложил мне один из матросов. – Мы все уже четырежды сменяли друг друга. Этот шторм бесконечен.
Он был не прав. Шторм почти достиг пика и скоро должен был утихомириться, но даже пятипалубник вряд ли выдержит такое.
– Ужаснее всего то, что, выйдя из Морского Солнца и плывя на юг, мы покинули Закатное море, оказались в Священном и сейчас нас сносит на юго-запад. Боюсь, мы уже в Воинственном море, а оно известно своими штормами. Из-за особого рельефа дна тут всегда высокие волны. Опасность представляют многочисленные рифы.
– Так это же потрясающе! Мы выплыли из Грозного моря и миновали Слоновье! – радости одного из моряков не было предела. – Значит, мы пересекли пять морей и можем получить титул Мореходов!
– Поздравляю, а теперь свяжи те канаты, – я указал на нужные и устало огляделся вокруг.
– Капитан, вы нас и не из таких передряг вытаскивали, – заметил другой матрос.
– Из таких не вытаскивал, – я вздохнул.
Плавать в подобный шторм было нереально. Мой двухпалубный Мордред давно бы покоился на дне морском, если бы его конструировал кто-то другой. Но даже он не выдержит, если шторм усилится… а он усилится. Доски уже скрипят, но пока справляются.
Я покачнулся, когда очередная волна накатила на борт, но удержался за канат. Я два дня и две ночи не смыкал глаз, не ел, не пил и, разумеется, не покидал палубы. Здесь каждую секунду что-то менялось, и я был вынужден отдавать приказы, чтобы корабль не развалился на части. В такую ситуацию я ещё не попадал. И самое страшное, что жизни членов команды, зависящие от меня, я оказался не в силах спасти. Я ничего не мог сделать с ухудшающейся погодой. Мой единственный план провалился.
Матросы буквально боготворили меня. Я не раз слышал, как они травили байки, будто их капитан заключил контракт с богом морей Мордогастом [6] , однако я просто хорошо знал своё дело. К несчастью, никакого договора со стихией, служению которой я посвятил себя, не было. И теперь она, очевидно, собиралась меня прикончить.
– Господин! Вы на ногах еле стоите! Какой толк от капитана, который начнёт отдавать неверные указания из-за переутомления. Ни один человек не может бороться со штормом двое суток подряд! Вы просто убьёте и себя, и других! Хотя бы поешьте и выпейте воды, – взмолилась Монмаренси.
6
Мордогаст – бог староверцев, которых всё ещё довольно много среди завсегдатаев южных широт. В отличие от сухопутников, моряки оказались невосприимчивыми к новой вере. Большинство из них до сих пор поклоняются Мордогасту, одному из самых неуравновешенных и непостоянных богов. Существует пословица: «Если на земле правит порядок пятерых, то в солёной воде властвует неистовый бог». Мордогаст настолько непредсказуем, что может потопить даже корабли своих собственных жрецов. Сегодня он может даровать людям свою милость, наполнив их сети рыбой или жемчугом, а завтра с радостью отправит на дно целый флот. Это бог с безудержным нравом, мстительный и высокомерный. Сдержать его дурной характер может лишь его жена. Морская богиня одним своим поцелуем способна успокоить неистовые волны и спасти корабли. Поэтому моряки предпочитают молиться именно богине, зная, что её супруг не прислушивается к мольбам.
Вкус соли и сухость в горле напомнили о себе заодно с пустым желудком.
– Она права, – сказал мой первый помощник, – я тут за всем пригляжу. Идите, капитан, даже вам нужен отдых.
– Прости, – я тяжело улыбнулся ему. И, цепляясь за перила, добрался до входа в трюм.
Внизу было темно, однако глаза быстро привыкли к тусклому свету.
– У вас кровь, господин! – заметила Монмаренси, когда на стакане, который я осушил, остались красные разводы. Она взяла мои руки, стёртые от постоянного контакта с канатами. – Вы капитан, а значит, не должны наравне с матросами заниматься грязной работой.
– Мы потеряли шестерых, – печально проговорил я. – Их смыло в море. Это жуткая смерть. – Я устало посмотрел на служанку. Только ей позволялось видеть мою слабость. – Матросы вымотаны. А я, кажется, не успеваю их спасти.
Мне было грустно. Печаль постепенно окутывала сознание. Монмаренси закончила обрабатывать мои ладони мазью. От бинтов я отказался.
– Говорите так, будто это вы вызвали бурю, – покачала головой она.
– Это я виноват. Капитан должен быть удачлив, – я поморщился, так как руки начали отогреваться, а вместе с теплом пришло ощущение боли.
Мой разум более не пытался всё держать под контролем и, расслабившись, теперь кричал о том, насколько он вымотан. Взяв кусок сухаря и проигнорировав суп, я принялся быстро жевать.
– Нам везло всё время, пока мы не покинули порт Сияющих, – напомнила Монмаренси.
– Может, рапира проклята? – я погладил своё новое оружие, которое было дополнительно привязано ко мне стягивающимися от соприкосновения с водой бинтами. Крепёж был настолько прочным, что, даже выпади я за борт и попадись в лапы безжалостной стихии, рапиру нашли бы вместе с моим трупом. – Я обязан что-то придумать! Пойми, я отвечаю за команду. Они все должны добраться домой. Однако…