Чтение онлайн

Вспоминается интервью писателя Полякова, автора нашумевшего в советское время произведения: «ЧП районного масштаба», в котором он подверг дерзкой критике работу комсомола, и где прототипом главного героя – секретаря обкома комсомола, явился и поныне здравствующий, весьма знаменитый и «авторитетный демократ» Павел Гусев. Да, это он – главный редактор «Московского комсомольца», одного из немногих в России изданий отличающегося относительной объективностью. Так Поляков говорил, что после публикации его вызвали в идеологический отдел ЦК, и начался «разнос». Но он сумел убедить работников отдела, что, так работает комсомол в действительности. Доводы Полякова были убедительны, и его публикация не имела плачевных последствий, наоборот: она была издана многотысячным тиражом, по данной теме было поставлено много спектаклей в театрах страны. Только он, как и другие писатели был предупрежден, что бы произведения их, прежде всего, были изданы у нас в стране, а не за рубежом.

А вот Павлик Гусев, каким был, таким и остался. Так во время дискуссии на ТВ «Дождь» по вопросу «дедос-атак» на СМИ, в качестве довода пассивности власти привел следующий аргумент: когда рушили памятник Дзержинскому, никто из гебешников даже не выстрелил в воздух, чтобы разбежалась толпа. А сам ты, партайгеноссе в комсомоле, где был, когда рушили и партию, и комсомол – бабки из которого ты греб? И далее, в своем заключении он заявил, что: атаки на банки (когда «дедосят банк») это так, вроде ничего страшного, возможно. Но вот атаки на СМИ (на его газету) – это политическое преступление, преступление против общества, это преступление недопустимо. Все допустимо, но только не против него. Таково понимание действительности и отношение к обществу и себе, характерно для всей демшизы, что они сами и подтверждают. Лучше бы Павел Гусев занялся бы реабилитацией своего тезки Павлика Морозова, ложь о котором пошла от какого-то журналюги, и которая, до сих пор поддерживается в СМИ.

Однако, ряд писцов, уловив «глубинный» смысл (цымус) из песни: В. Высоцкого: «…ты Зин на грубость нарываешься» – специально «нарывались на грубость». А затем, выдавали себя, перед Западом, за гонимых и преследуемых, провоцируя власть на ответные меры. Заявляли, что их не печатают по идеологическим соображениям, скромно вымаливая у Запада подаяние и милость на издание и пропитание. А это, само собой – «зеленые».

А что движело Б.Пастернаком, когда он, в поддержку первого Московского процесса, еще в 1936 году написал статью «Стереть с лица земли» – думал, наверно, о себякормлении с икрой, б...вой и ванной из шампанского.

Приведем такой пример – «одиссею» романа Е.С. Гинзбург «Крутой маршрут». Так, как ее изложили в послесловии к указанному изданию ее близкие друзья: Раиса Орлова и Лев Копелев. «Рукопись «Крутого маршрута» с начала 60-х годов читали, передавая друг другу, перепечатывали. В ИМЭЛ (институт Маркса, Энгельса, Ленина) сделали 400 экз. (туда рукопись передали из журнала «Юность»). Рой Медведев дал «Крутой маршрут» А.Д. Сахарову. В институте физики рукопись размножили на «Эре»... рукопись попала на Запад... – как-то». Первая жена А.Д.Сахарова на такую «деятельность» отреагировала по-своему: «Так вот в какой ужас Рой хочет ввергнуть тебя и всех нас». Вторая – ЕБонер, наоборот – ввергла.

Когда слишком много «как-то», то действительно как-то не верится в эти россказни. Мне понятно, почему вышеназванный «подпольщик» Рой Медведев издал в 1983 году свою книгу «Они окружали Сталина» сначала в Англии, а потом в других странах. Чего же ты братец поторопился? Ведь Брежнев Л.И. был уже, пусть простят меня, не жилец. (10.11.1982г. его не стало), и цензуры в те времена, какой ее «малюют», просто не существовало. Стоит только осмыслить, в каких государственных структурах такие книги размножали и в каком количестве. А если кто-то противодействовал, то это никто иной, как сам А.Яковлев – главный идеолог страны во все времена и для всего народа, начиная со Сталинских. Только из приведенного следует, что у «демшизы» понятия чести, как и совести, и долга не в почете, У них другое измерение – «бабловое».

Да, все это понятно – «бабло» – «зеленые». А ведь в Сталинские времена и без «бабла» было великое славословие, не только от интеллигентской среды, но и от народов союзных республик, и не только Сталина, но и других «вождей». Рой Медведев привел в своей книге послание белорусского народа. В стихотворной форме оно изложено так: «Зазвучало у нас Кагановича слово, /Он в Гомеле партию нашу растил, /Рабочие Витебска помнят Ежова,/ Отдавшего много для партии сил.»/. Что заставляло, литераторов и поэтов сочинять подобные послания, прославлять и таких «вождей»? Солженицын приводит прославление в стихах Ягоды.

И все-таки, считаю, правда, у этого действительно выдающегося историка, как и у других, должна присутствовать постоянно, а не выборочно, не взирая на цветовой спектр «бабла». В названной книге Рой Медведев описывает ситуацию в Карибском бассейне, где он Хрущева Н.С. низводит в рамки кролика «поддающегося» мудрости и гению Кеннеди. Якобы Хрущев «решил принять условия Кеннеди, по которым в обмен на демонтаж и вывоз советских ракет американцы обязались не нападать на Кубу…».

Все станет ясным, если поймем, что шла игра, состязание, а то и борьба между историками, политиками и другими шарлатанами за «бабло», кто больше обгадит страну, СССР – тому больше. (Вопиющий пример – Катынь и многое другое).

Это отступление также по теме, так как в той истории, названной «Карибским кризисом», проявилась гениальность мышления и предвидение Сталина. Он в довоенное время «увел» объекты (основной промышленный потенциал страны) за Урал, куда, сначала немцы, а в последующем, ракеты США не смогли достать. Достоверно известно, что Хрущев вынудил США убрать ракеты из Италии и Турции и только тогда вывел свои ракеты с Кубы. (А Медведев-Путин, на действия США только пальчиком помахали, и развертывание ПРО в Европе – «проглотили»). В личной переписке, вне дипломатических каналов, Хрущева с Кеннеди, каждый из них, уважая друг друга, находил, в итоге правильное решение. И, всем охлоблудам, не ужели не понятно, что именно за сближение с СССР был убит умный, самый молодой Президент США, который пошел, во имя мира, на полное взаимоприемлемое для всего мира сотрудничество с СССР. После сделанных им шагов, он был убит. Трагически «погибли» его братья и еще многие его сподвижники сближения с СССР. Как свидетельствует очевидец убийства Роберта Кеннеди: «Если бы были живы братья Кеннеди, то не было бы Никарагуа, Сальвадора». От нашего времени добавим: не было бы Югославии, Ирака, Ливии, Египта, Сирии и т.д.

Приведем еще один характерный в издательском плане пример. Где-то в 1953г. в журнале «Новый мир» был напечатан роман Василия Гроcсмана «За правое дело». Писателя раскритиковали критики и его же соратники во многих газетах. Но как только А.А.Фадеев на съезде писателей выступил в защиту романа, те же критики и прочие расценили произведение «как значительный вклад в литературу». Роман был продолжен новым произведением Гроссмана «Жизнь и судьба». Но не стало Фадеева и, ни в «Новом Мире», ни в журнале «Знамя» продолжение романа напечатано не было. Обиды, так называемая творческая «антиллегенция» не прощает, а сводит счеты, иногда даже сводя «обидчиков» в мир иной. Хотя по поводу романа мнения неоднозначные. С писателем Иосифом Соломоновичем Гроссманом (отец – инженер химик, закончил Бернский университет, мать – преподаватель французского языка, образование получила во Франции, сам писатель собкор «Красной звезды». Имел шесть боевых наград и орден «Трудового Красного знамени») произошла метаморфоза. Вернее не метаморфоза, а, как ныне трактуется – мучительное в течение многих десятилетий осмысление эпохи Сталина, который отклонился от курса, утвержденного самим Лениным. (Все они, почему-то переосмысливали, переосмыслил и свое отношение к войне Б.Окуджава, но только после того, когда врачи установили страшный диагноз и потребовалось лечение за границей и большое количество зелени. Но, ему действительно, нужна была операция, а остальным?).

У меня возникло некоторое сомнение в части цензуры в определенные периоды сталинских времен: ее, по-моему, или не было, или она была ограничена. На такой вывод подталкивает следующее. Возможно ли такое, когда многие литературно-художественные произведения в СССР были запрещены и были подвергнуты жесточайшей критике, однако, после того как были опубликованы и изданы в своей стране? А ведь тиражирование в те времена шло сто тысячными, а то и миллионными тиражами.

В 1967г. итальянский издатель Мондадори выпустил книгу Е.С. Гинзбург «Крутой маршрут», одновременно на итальянском на русском языках., «почему-то?». На издание книги за рубежом, она отреагировала так: «Книга издана за границей без моего ведома и согласия». Но ведь и без «согласия» Б.Пастернака в 1957г., а не «как-то», издан его роман «Доктор Живаго», и почему-то тоже за рубежом и, «почему-то, в Италии. А в 1967г. была издана, также «за рубежом», статья Сахарова «О роли интеллигенции и опасности термоядерной войны», на издание которой «ЦК КПСС разрешения не дал». Однако и она была издана в тех же издательствах, где был издан «Крутой маршрут». Выше сказанное не требуется специальных комментариев, во избежание излишних домыслов. Эх! Молодость! Молодость! Но им было не «догнать» по молодости поручика Ржевского: «Что наша жизнь – игра». Так и играли, наверно, то в большевиков, то подпольщиков.

Хочу добавить, что Елена Семеновна 18 лет провела в лагерях, «за отсутствием состава преступления» была восстановлена в партии. В предисловии к книге написала: «Как хорошо, что я ошибалась в нашей партии. В нашей стране снова царит великая ленинская правда. Уже сегодня можно рассказать людям, что было, чего больше никогда не будет». Остается ею восхищаться – и ее Верою в Правду, Истину!

Конечно, был ряд писателей и поэтов (разных мастей), которые рвались за бугор в результате их обид на незаслуженные оскорбления, упреки и гонения со стороны своих же коллег. За примерами ходить далеко не надо. (Конфликты в театре на Таганке, в Большом театре, еще ранее с театром Т.Дорониной, в «делении» дач в Переделкино и т.д.). В свое время, вполне справедливо было отмечено, что «утратилась грань между творцами и чиновниками от искусства, возобладали последние». В погоне за спокойствием и благополучием чиновники без труда оттесняют на задний план житейски беззащитных творцов. Или подвергают их гонению, стараясь, избавится от них. Такими методами пополнялись ряды «борцов» за демократию и свободу.