Чтение онлайн

– Трусливое дерьмо, – добавил Локер, хотя Сигурд сомневался, что тот посмел бы назвать конунга Горма трусом в лицо или пронзить мечом годи, если уж на то пошло.

– И когда он намерен это сделать? – спросил Сигурд.

– Когда луна пойдет на убыль, и станет так темно, что только рыбы и крабы будут знать, что годи твоего отца прикован цепями к камню перед началом прилива, – ответил Улаф, прежде чем Гендил успел раскрыть рот.

– Или если луну будут закрывать тучи, – добавил Сигурд, взглянув на небо.

Улаф выругался, потому что в его словах была правда.

Поэтому они плыли на «Выдре» по проливу Кармсунд, воду которого пятнали капли дождя, а ночь была темной, как и полагается в это время года. Впрочем, не так чтобы очень темной. Более того, она подходила к концу, и воины понимали, что, если окажутся около Авальдснеса, когда появится солнце, все они умрут.

Бойцы покрылись потом с головы до ног и задыхались; руки Сигурда налились такой тяжестью, что он едва терпел боль, – но не жаловался и не собирался делать это, даже если б они проломили своей тяжестью корпус «Выдры» и утащили их всех на дно. Слишком большое расстояние для кораблика без парусов, ворчал Гендил, но Солмунд напомнил им, что еще совсем недавно все корабли плавали исключительно благодаря силе рук.

– Дайте мне паруса, и я доставлю нас на место при помощи одних ветров из моей задницы, – заявил Свейн и убрал одну руку с весла, чтобы помахать кнорру, плывущему на юг.

Двое из команды кнорра помахали в ответ – хороший знак; это означало, что «Выдра» и ее команда производили впечатление мирных моряков без дурных намерений. К тому же, крошечная «Выдра» не привлекала корабли побольше, которые могли бы ее атаковать, чтобы ограбить. Не вызывало сомнений, что на ней нет ни серебра, ни мехов, ни кости, только люди. Впрочем, они взяли с собой оружие, хотя и старались не держать его на виду. Улаф даже прихватил бринью, потому что считал их план совершенно невыполнимым, и сказал, что, если дело дойдет до драки – а оно обязательно дойдет, – он будет сражаться в своей кольчуге и постарается прикончить как можно больше врагов.

Там, где получалось, они старались держаться на расстоянии броска камня от берега – так их хотя бы некоторое время скрывали шхеры и скалы. Впрочем, довольно часто они оказывались посреди канала, и тогда сердце начинало отчаянно колотиться в груди Сигурда, а руки становились влажными от пота. Они почти не разговаривали; все знали, что голоса далеко разносятся на воде. Только Свейн казался спокойным; улыбка пряталась в его бороде, точно котенок в соломе, как будто их ждало замечательное приключение. Что же до остальных, их глаза сверкали в темноте, и Сигурд не сомневался, что он услышал бы, как бьются сердца, если б не ритмичный плеск воды под веслами. Солмунд управлял рулем, а Локер, заявивший, будто у него такое острое зрение, что он однажды видел, как Ран, мать волн, забрасывала свои сети в темные глубины моря, занял место на носу «Выдры», выглядывая подводные камни, на которые они могли налететь.

Сигурд взял с собой меч, топор и щит и надежно спрятал их под скамьей. Свейн последовал его примеру. В кожаном нестбаггине у ног Сигурда лежали вещи, которые могли ему понадобится и которые они сумели собрать за такое короткое время. На скамье у него за спиной лежал ствол молодой сосны длиной в пять футов – возможно, самое важное из всего, что они прихватили с собой, хотя Улаф продолжал сомневаться в успехе их плана. И его сомнения становились все сильнее, когда они миновали Вик к югу от Копервика и оказались в медвежьем логове.

Время от времени из темной воды выпрыгивали рыбы, и от каждого всплеска мужчины напрягались еще сильнее, поворачивали головы, хотя знали, что вряд ли какой-нибудь капитан рискнет выйти в море ночью, если только он окончательно не выжил из ума.

– Бифлинди и прыщам на его заднице даже в голову не придет, что последний оставшийся в живых сын Харальда рискнет объявиться в Кармсунде, не говоря уже о том, чтобы оказаться в пределах досягаемости его ищеек, – сказал Улаф. – Но это не будет иметь значения, если мы доберемся до шхер, где он собирает пошлину. Они решат, что мы идиоты, которые пытаются проскользнуть сквозь сеть, не заплатив налог, и все равно нас прикончат. Мертвый – это мертвый, так любил говорить мой отец.

Поэтому Солмунд начал высматривать шхеры, находившиеся посередине водного участка и являвшиеся входом в канал, который все называли северной дорогой, потому что они не собирались идти дальше скалистых островов. Сборщики пошлины обладали нюхом, как у гончих, как сказал Гендил, и лазутчики не хотели рисковать и заходить слишком далеко. Именно Локер, тоже смотревший вперед, первым увидел шхеры, и все испытали огромное облегчение после целого дня на веслах. А Улаф со стоном проворчал, что его спина померла где-то около Бликсхавна.

Когда они подплыли к скалам и Солмунд провел «Выдру» в закрытую со всех сторон бухту, темную, словно внутренности кошелька из тюленьей кожи, они вытащили из воды весла и принялись расправлять уставшие плечи и сгибать руки, чтобы прогнать боль, а Локер привязал лодку к острому камню, торчавшему из воды. Где-то неподалеку из гнезда с возмущенными криками вылетела птица, в темноте возникла короткая белая вспышка, потом какое-то животное плюхнулось со скалы в воду.

На некотором расстоянии от берега около замка правителя, стоявшего на холме, был разведен костер, так, чтобы не особо бросаться в глаза. Он озарял темное небо сполохами цвета потемневшей бронзы, и западный ветер, пытавшийся вытолкнуть «Выдру» в канал, донес до Сигурда запах дыма. Ветерок был теплым и сладким, словно дыхание Фрейи, и юноша подумал, что, возможно, богиня спустилась из Асгарда, чтобы присмотреть за ними, когда они попытаются обмануть конунга.

– От проклятий и заклинаний Асгота, которые он отправляет в адрес Горма и Рандвера, у Одина наверняка заложило уши, – сказал Свейн, когда они узнали, какая судьба уготована годи, и Сигурд не сомневался, что он прав.

Им следовало постараться помочь годи, другу его отца и жителю Скуденесхавна, но, наверное, ради этого не стоило умирать. Спасти человека от смерти через утопление, потому что он годи и боги наверняка за ним присматривают? Это стоило попробовать сделать, потому что Сигурд потерял все, включая расположение богов. Может быть, героический поступок и отвага сумеют повернуть удачу лицом к ним… Эти мысли наполняли его сознание, когда он смотрел на далекий берег, который сиял, словно его озарял янтарный свет солнца.

– Это может произойти и не сегодня, – заметил Улаф, который просунул руки в рукава бриньи, быстро вскинул их вверх, и вес железных колец потянул ее через голову и торс, словно на него вылили воду из ведра. – Или они уже всё сделали, и крабы сейчас набивают желудки, – добавил он, пошевелив плечами, чтобы кольца заняли свои места.

Затем гигант пристегнул пояс с мечом и засунул за него топор, но шлем и щит оставил в лодке.

– Они сделают это сегодня, дядя, – возразил Сигурд, снимая рубаху и положив ее рядом с оружием около скамьи.

Он не имел ни малейшего понятия, откуда ему это известно, но не сомневался, что прав. Гендил и Локер сняли сосновый ствол с «Выдры» и передали Свейну, который взвалил его на могучие плечи и стал ждать Сигурда, закреплявшего мешок со всем необходимым так, чтобы тот висел на спине.

Гендил вышел к ним на берег, по пути застегивая пояс с мечом и поудобнее перехватив копье из ясеня в левой руке.

– Ждите нас так долго, как только сможете, – сказал Сигурд Солмунду и Локеру, чьи глаза он видел только благодаря сиянию воды. – Но как только начнет светать, уходите.