Чтение онлайн

Иначе говоря, рабы в эпоху викингов определенно использовались в сельском хозяйстве, в том числе на полевых работах, а будучи посаженными на землю, превращались в лично и поземельно зависимых крестьян. В той же саге говорится, что при желании рабы могли откупиться на волю «и на эти деньги Эрлинг покупал себе других рабов». Откупившись, человек оставался в зависимости от бывшего хозяина, фактически исполнял для него барщину: промысловую или полевую. Например, вольноотпущенников Эрлинг «посылал на ловлю сельди или отправлял на другие промыслы». Кроме того, он позволял им на принадлежащей ему территории расчищать участки залежных земель и селиться там. Это замечание саги также заслуживает особого внимания: ведь такой способ посадить рабов на землю в Средние века стал одним из важных направлений внутренней колонизации. Некоторым из лично зависимых от него людей Эрлинг поручал торговые дела, например продажу зерна и солода [1251] .

О возникновении первоначальной поместной системы в Скандинавии, даже в малоземельной Норвегии, что появилась там в виде «старой вотчины» – собственности с доменом, где использовался труд рабов и вообще лично зависимых людей, уже говорилось выше. Отмечалось также, что одновременно с ней существовала и практика сдачи земельных участков в аренду, причем контингент таких лично (в той или иной мере) зависимых держателей земли зачастую формировался за счет рабов, посаженных на землю, но не имеющих на нее прав. При этом часть из них получала надел вдали от двора хозяина, на целине, на выселках, что способствовало и личному освобождению таких людей, и новым земельным расчисткам, т. е. внутренней колонизации.

Очевидно, что с развитием вотчины рабы начинают подразделяться на домашних слуг, дворовую челядь и лично-поземельно зависимых держателей земли или хотя бы жилища, с обязательством нести сельскохозяйственные, промысловые или ремесленные повинности в пользу господина.

В имении богатого человека рабы не только ухаживали за скотом, занимались промыслами и домашними делами, но и обрабатывали землю. И фрагмент текста, касающийся Эрлинга, – отнюдь не единственное свидетельство в сагах о применении рабского труда в аграрном хозяйстве. Несомненно, что по мере повышения в Скандинавии значения земли как универсального, всеобщего средства производства и с расширением аграрных занятий повышалась и роль сельскохозяйственных работников, изменились условия и формы организации их труда. И становится все более очевидной большая разница между трудом и местом рабов в «Песни о Риге», где на них возлагали подсобный и наиболее грязный труд, и их ролью в обществе людей саги, где они становятся важной производительной силой. Без них уже нельзя обойтись при самых разнообразных, в том числе сельскохозяйственных, работах даже в почти неаграрной Исландии и в малоаграрной Норвегии.

Очевидно, что в эпоху саг в Скандинавии было все еще распространено домашнее рабство, причем рабы составляли особый социальный слой, достаточно многочисленный. Но превращение трэлей в зависимых крестьян уже повсеместно происходит.

В сагах подчас можно найти хвалу некоторым рабам – за умения, трудолюбие, преданность хозяевам, даже приятную внешность. Раб из «Саги о людях с Лососьей Долины» служил хозяину верой и правдой, был рослый и работящий; хотя он являлся рабом, не многие свободные могли сравниться с ним [1252] . Или (из «Саги о Вёлсунгах»): «властен и велик» Скади, а его раб Бреди «разумен во всем, за что ему приходилось браться»; например, когда он ездил со своим хозяином на звериный лов, то добывал, бывало, больше него [1253] . Некоторым рабам оказывали исключительное доверие. Так, чтобы обмануть преследователей, Скули меняется одеждой с рабом, а его жена – с дочерью этого раба.

В обществе людей саги считалось нормальным предоставить возможность знатному гостю на пире, например ярлу Хакону, провести ночь с приглянувшейся ему хозяйской рабыней или вольноотпущенницей («служанкой низкого происхождения»). Между прочим, родившегося в результате этой ночи бастарда «низкого происхождения» Эйрика отец не только признал своим сыном, но и отдал на воспитание другу, могущественному и мудрому исландцу («Сага о Харальде Серая Шкура», гл. VIII) [1254] . Некий бонд одно время побыл ярлом, правда неудачно; по матери он был «из рабов», и ему это припоминают («Сага о Харальде Прекрасноволосом», гл. XXVII).

Хозяева нередко привлекали рабов, видимо доверенных, к участию в своих воинских предприятиях и к решению разных, в том числе щекотливых, дел. Так, рабы ходили вместе со своими господами в ледунг, например, впередсмотрящим на корабле Харальда Прекрасноволосого был раб Коль [1255] . Упоминается раб, «советчик ярла Скули», который был «силен, как 12 человек» [1256] . Согласно «Саге о Хромунде Хромом» (гл. VI), экипаж корабля Хельги насчитывал 12 викингов, «свободнорожденных людей», «не считая слуг». В «Саге о Магнусе сыне Эрлинга» рассказывается, что рабы участвовали в битвах, а после их завершения раздевали поверженных врагов (гл. XIV) [1257] . Об участии рабов в битвах вместе со своими хозяевами в сагах говорится неоднократно [1258] . Рабов использовали и в пеших ополчениях, особенно во время междоусобиц, когда они следовали за своими господами.

Когда Олав Святой начал с обширной свитой ездить по малым конунгам, вынуждая их устраивать ему разорявшие их пиры, а кроме того вытаптывая поля, богатый и знатный Эйнар Брюхотряс велел «свободным и рабам собраться в полном вооружении» и выступить против конунга. Бонды сначала было приготовились драться, но потом раздумали и решили подчиниться конунгу Олаву. Как поступили рабы, в саге не сказано, и остается неясным, были ли это люди Эйнара, или они пришли вместе с хозяевами-бондами («Сага об Олаве Святом», гл. XXXIX и XL).

То, что рабам до поры позволялось носить оружие, давало возможность господам использовать их для сведения счетов друг с другом и для прочих неблаговидных дел, вовлекать их в различные стычки, в которых рабы эпохи саг принимали активное участие по приказу своих хозяев, сражаясь на их стороне, а подчас и по своей инициативе. Об этом свидетельствуют и «Сага об Инглингах» (гл. XVIII), и «Сага о людях из Лососьей Долины» (гл. XIX). Более того, нередко хозяева прямо толкали своих рабов на преступления или услуги темного свойства, обещая, а подчас и даруя за это свободу. Поссорившись с соседом из-за лучших пастбищ, завистливый Торстейн дал своему рабу «секиру с лезвием почти в локоть» и послал его убить соседа. Преступление не состоялось только потому, что сосед сам сумел убить этого раба [1259] . Торгейр тоже поручил рабу убить человека, с которым он поссорился из-за земельных владений («Сага о Греттире», гл. XI) и т. д.

У Торольва, о котором говорилось выше, было много работников-рабов, он даже устраивал для них иногда попойки. Во время сенокоса, когда рабы возили сено с луга, Торольв приказал прихватить заодно и сено соседа Ульвара, человека уважаемого и почтенного, назвав его при этом «рабом, который и без этого слишком богат», т. е. нанеся и словесное оскорбление. Сын Торольва добровольно расплатился вирой за поступок отца, но тот не успокоился и подбивал шестерых рабов сжечь соседа в его доме, обещая за это дать им свободу. И здесь снова вмешался сын: ради добрососедских отношений он повесил (!) посланных отцом на преступление рабов, так что эта история не получила дальнейшего продолжения [1260] .

Во время борьбы за власть между конунгом Магнусом и его родным дядей (братом покойного отца конунга Сигурда) Харальдом Гилли последнему удалось захватить Магнуса в плен. «Он созвал тогда своих советников и попросил у них совета. В конце концов было решено так низвести Магнуса с престола, чтобы он больше не мог называться конунгом. Его отдали в руки рабов конунга (Харальда. – А.С.), и те искалечили его – выкололи глаза, отрубили одну ногу, а потом еще оскопили». Двоих бывших с ним приближенных убили («Сага о Магнусе Слепом и Харальде Гилли», гл. VIII) [1261] .

В «Саге о сыновьях Дроплауг» рассказывается о рабе Торгильсе, который был хорошим овчаром, а также выполнял и другую работу. Пасынок его хозяина Хельги подговорил его убить отчима, а потом убил и его самого. Так что недаром «об этом Хельги сыне Дроплауг шла дурная молва» [1262] . Раб Олава сына Трюггви хотел ударить Хокона Старого, побить его, но не получилось [1263] . Когда к некой девице Тордис стал наведываться нежелательный семье Тормод, ее мать послала своего, вооруженного тесаком раба, «здоровенного Кольбейна», который тяжело ранил Тормода [1264] .