Чтение онлайн

Но политическая роль городов не ограничивалась тем, что они служили местом проведения тингов. Короли, как видно из саг и в чем мы уже могли убедиться, нередко выбирали города местами своих резиденций, при этом всячески украшая эти резиденции и укрепляя сам город. Вблизи торгового города Тёнсберга еще в 1904 г. был раскопан знаменитый Усебергский курган. Частично разграбленный еще в Средние века, этот курган, однако, позволил сделать множество важных открытий связанных с древними погребальными обрядами, а также и бытом. Там была похоронена знатная женщина, предположительно королева Аса, о которой Снорри упоминает в своем «Круге Земном», – мать короля Хальвдана Черного и бабка объединителя страны Харальда Прекрасноволосого. В кургане оказался корабль, а на корабле в числе прочего находились останки рабыни, сани, повозка на четырех колесах [1966] . Погребение в ладье от IX – начала X столетия было обнаружено и на окраине города Скирингссалля, древние курганные королевские погребения и сегодня можно увидеть в (Старой) Уппсале.

Короли укрепляли города, где они и находились, «замками». Во времена Бирки местный малый король имел резиденцию на соседнем с ней островке Адельсё («Остров знатных»). Такое сочетание укрепленного торгового центра и расположенного поблизости центра управления или крепости было характерно для ранней городской системы Средневековья, особенно для Северной и Восточной Европы. С рубежа ХII – ХIII столетий в Скандинавии появляются и каменные замки.

Сочетание города и крепости было удобно для обеих сторон, а королям и местным правителям позволяло также собирать торговые пошлины, что служило неплохим пополнением для их казны [1967] . Местные хёвдинги могли также налагать штрафы на приезжих купцов: так, например, поступил известный Сэмунд с купцами, приехавшими из норвежского Бергена в Гренландию [1968] . Богатые и знатные господа стремились иметь не только сельские имения, но и подворья в городе. Согласно «Саге о Греттире» (гл. XXIII), свой двор в городе Тёнсберге имел брат главного героя саги Торстейн Дромунд. Вероятно, свои дворы в городах имели и придворные. Судя по раскопкам археологов в древнем Хедебю, участки отдельных владельцев в этом раннем городе обносились оградами. Находки погребений высшей знати и там, и в Бирке неоспоримо свидетельствуют о том, что она также стремилась обосноваться в городах.

Значение городов как укрепленных поселений, торговых, политических, культовых и фискально-административных центров стало достаточно рано понятно королям, которые всячески способствовали их строительству и безопасности. Город Нидарос (Тронхейм, Трандхейм) обязан своим существованием королю Олаву сыну Трюггви (997), город Осло – Харальду Суровому. Торговый Скирингссалль-Каупанг был постоянной резиденцией ряда норвежских конунгов, в первую очередь зимней. Оттуда те двигались в Осло, потом в Тронхейм, устраивая по дороге пиры. В шведской Упсале тинг на Сретенье совмещался с ежегодной трехдневной ярмаркой, куда стекались люди не только со всей Швеции, но прибывали и торговцы из других стран («Сага об Олаве Святом», гл. LXXVII).

Повстанцев-посошников на юго-востоке Норвегии поддерживали порты Bика и торговые города Тёрнсберг, Осло, Сарпсборг и Конунгахелла. Во время восстания берестяников в Норвегии их вождь Сверрир опирался на города Тронхейм и Мёр, а затем на Берген и Ставангер в Средней Норвегии. Города использовались также как убежища при нападениях викингов (тех же вендов – см. выше) и, вероятно, во время междоусобиц [1969] . Служили они и опорными пунктами при захвате новых территорий. Именно так во время экспансии датчан на земли эстов в XII в. возник датский город Таллинн на месте туземного поселения еще конца старой эры.

В сагах по разным поводам неоднократно говорится о таких норвежских городах, как Осло, Нидарос, Каупанг, Хладир, Берген (Бьергюн) [1970] , Мер (Мёре, Мёрин), Ставангер (Ставанг) [1971] , но чаще других упоминаются Осло, Каупанг, Нидарос и Берген [1972] . О торговых кораблях в Бергене специально рассказывается в «Саге о Магнусе сыне Эрлинга» (гл. V). К XIII в. Берген был уже настолько значительным портом, что одним из первых был вовлечен в орбиту влияния Ганзы – обширного и мощного союза купечества северонемецких городов.

O Конунгахелле, городке, расположенном неподалеку от шведского же Старого Лёдёсе (предшественника Гётеборга), в «Саге о сыновьях Дроплауг» и в других сагах говорится как о пограничном городе, важном в торговом и политическом отношениях. Но из материалов о городах XIV в. Конунгахелла исчезает.

Часто упоминаются в сагах шведские города Упсала, Сигтуна (особеннс Старые Сигтуны), Скара (Скарара) [1973] и поселение Агнефит (Агнафит из «Саги о Хервёр»), находившееся приблизительно на месте будущего Стокгольма [1974] ; датские города Лунд, богатый и хорошо укрепленный Виборг (Вебьёрг в Ютландии), Хейдаборг, Хедебю (Хайтхабю), Трелаборг, Ольборг (Алаборг) [1975] , Йомсборг (Йом) [1976] . Упоминаются Раннерс (Рандарос), Симрисхамн (Свимрарос) и др. [1977]

О городах и торговых портах, например «Купеческой гавани» (Kaupmannahafn), в сагах речь заходит тогда, когда в качестве их персонажей действуют профессиональные купцы, которые ведут дальнюю торговлю. В проливе Эресунн во время путины сельди собиралось много торговых кораблей из разных мест, о чем упоминается в сагах. Города области Ское поднялись достаточно рано благодаря расположению на берегу единственного пролива, соединяющего Балтийское и Северное моря, который не мог миновать ни один корабль. Вообще, скандинавские города в подавляющем большинстве стояли на морских побережьях, что служило основой их развития.

В отличие от викингов, которые также занимались торговлей, «торговые люди», «богатые гости» [1978] , по обычаю, свойственному всем плавающим северянам, выходили в море только в теплые сезоны, в течение которых могли несколько раз пересечь Балтику. Но некоторые купцы предпочитали делать лишь одно или два серьезных путешествия. Они могли, например, начать первое плавание весной и, прибыв в пункт назначения, в том числе в какой-либо город, оставаться там в течение лета и уплыть обратно осенью; но могли отправиться в свой вояж в конце лета или ранней осенью и остаться торговать на зиму. Так было принято по всей Скандинавии и столетия спустя, а такие купцы назывались «зимние гости» и «летние гости». Они вытаскивали корабли на берег и перегружали товары с корабля на лодки или плоскодонные баржи, затем на лошадей. Чтобы разгрузить большой торговый корабль, требовалось примерно 120 вьючных лошадей. В городе можно было жить у местного знакомца или снять помещение для жилья, такие сведения дает, например, «Сага о Гисли».

Вообще, пребывание в городах приезжих купцов было привычным явлением. Сын бонда Торд даже «любил затевать кулачные бои с торговыми людьми», которым обычно от него доставалось [1979] . Но купцы и сами, как отмечалось выше, были хорошо вооружены и давали решительный отпор тем, кто хотел их пограбить [1980] .

Материалы саг, касающиеся скандинавского экспорта, в основном совпадают с данными археологии. К товарам скандинавского экспорта, о которых отчасти говорилось выше, можно добавить такие, как вяленая треска и сельдь, ботнический лосось, дорогие меха, добываемые охотой, кожи и шкуры домашних животных, шерсть и толстое, «непромокаемое» домотканое сукно-вадмаль, льняную пряжу и готовые ткани из нее, гагачий пух, рыбий (тресковый, тюлений и китовый) жир, шведское железо, моржовую кость и шкуры, бивни нарвала, знаменитых гренландских кречетов и др. В Скандинавские страны, судя по сагам, ввозили дорогие ткани и одежду, оружие, породистых лошадей и конские уборы, украшения из золота и, чаще, серебра, частью с драгоценными камнями, которые носили и женщины и мужчины, а также красители, церковные колокола, бронзовые подсвечники, вина и др. В безлесную Исландию доставляли корабельный и строевой лес, туда же и в Норвегию – мед, зерно, особенно пшеницу или муку, предметы личного пользования, особенно роскошные, а также рабов – мужчин и женщин, и т. д. [1981]

«Торговые люди», попадавшие в Скандинавию или вышедшие из этого региона, были, естественно, мореходами. О них так и говорится в сагах: «купец и мореход» [1982] .

Разъезжая, они «перевозили» не только товары, но и обычаи, и культурные традиции. Римберт в «Житии св. Ансгария» пишет, что многие шведские купцы крестились в континентальных городах [1983] . И действительно, купцы были в числе первых и преданных новой вере христиан. Как свидетельствует Адам Бременский, именно купец построил, например, первую церковь и у куров [1984] . Саги обращают внимание на такие чисто городские культурные явления, как общественная баня: так, конунг, построив в Бергене баню для себя, устроил просторные бани и для населения, где можно было вымыться за один весовой пеннинг, который шел в казну [1985] . Мылись одновременно мужчины и женщины, и, судя по средневековым изображениям, при такой бане нередко предлагались интимные услуги. Несомненно, с континента купцы привнесли в Скандинавию, в частности в Нидарос, обычаи «круговых пиров» и устройства гильдейских церквей или часовен, с «гильдейским колоколом» (см. «Сагу о Магнусе Слепом и Харальде Гилли»). А в торговые или ярмарочные дни народ развлекался выступлениями скоморохов.

Таким образом, несмотря на скупость саг при описании местных городов и городской жизни, можно убедиться в том, что города – а это были, как говорилось, так называемые ранние города – играли в Скандинавии эпохи викингов ту же роль, что и повсюду в тогдашней Европе. Уже тогда города были для своего времени богаты, и не случайно, что довольно регулярные грабительские набеги на скандинавские территории жителей Восточной Балтии, равно как и нападения на сопредельные земли региона самих скандинавов, зачастую были нацелены на города. Характерно, что большинство ранних скандинавских городов в той или иной мере сохраняли свое значение на протяжении всего Средневековья и продолжили свою историю в Новое время.