Чтение онлайн

Судя по тексту «Изречений», первоначально они вовсе не были единым произведением; они искусственно, но искусно подобраны неизвестным автором (или авторами) из нескольких, тематически и стилистических разных стихотворных сочинений, нравоучительных и часто афористичных, к которым присоединены некоторые бытовые истории, заклинания и ходячие поговорки.

Несмотря на такой «лоскутный» характер, на то, что отдельные части имеют неодинаковое назначение и разное по времени происхождение – с IХ до ХIII в., «Изречения Высокого» в своем сохранившемся виде концентрируют многогранную этику скандинавов «эпохи» викингов, отраженную в сагах и скальдической поэзии. Это квинтэссенция духа, образа эпохи, как и образа, воззрений и нравственных нормативов самостоящего человека той эпохи, каким был викинг. Вместе с тем думается, что эти «Речи» в известной мере унаследовали также энергетику и традиции древних германцев вообще, тех, что в свое время оплодотворили великий, но одряхлевший античный мир и стояли у истоков не менее великого мира Западного Средневековья.

«Изречения» содержат как ответы на «вечные вопросы» человеческого бытия, так и советы из области повседневного поведения. «Благо сказавшему, благо внимавшему, благо всем слышавшим», – возвещает Высокий (ст. 137).

Одна из главных тем поэмы – проблема жизни и смерти человека. Она решается в соответствии с двумя базовыми свойствами патриархального общества: во-первых, близостью к природе, почти слиянием с ней и, соответственно, подчинению ее циклам; во-вторых, с господством – на протяжении большей части эпохи викингов – языческой культуры, которая диктовала этому обществу духовные установки. В одном популярном южношведском произведении Смерть говорит: «Я беру, кого хочу, высокого или низкого, богатого или бедного, старого или молодого». И из саг непреложно следует, что смерть была для людей столь же естественной, как жизнь, но, в отличие от жизни, всегда неотвратимой и нежеланной, хотя ее присутствие не мешало радоваться жизни. А Высокий говорит так (ст. 15, 69–71):

При всей неотвратимости смерти, ее, тем не менее, не стоит страшиться, особенно проявляя трусость в бою:

Особенно «правильно», разумно надлежит относиться к жизни и смерти человеку высокородному, прежде всего «сыну королевскому», который готовится принять власть или обладает ею:

Чтобы жить спокойно и радостно, не стоит «знать свой удел». По этому поводу в «Речах» имеется несколько разработок этой темы (ст. 54–56), в русской культуре выраженной в таких пословицах, как «Много будешь знать – скоро состаришься», «Кто знает много, тот плохо спит» и т. п. К зачину «В меру быть мудрым / для смертных уместно, / Многого лучше не знать» Высокий добавляет варианты:

Но при всех условиях человеку надлежит думать о своей репутации, в том числе посмертной, что в сущности означает земное бессмертие. Чтобы заслужить прижизненную и, что было не менее, а даже более важно, посмертную славу, необходимо обладать теми же качествами, которые требовались для достижения и небесного царства Одина, прежде всего беззаветной отвагой и воинскими доблестями. Свободный скандинав, проявивший отвагу, одновременно улучшал личную репутацию и повышал престиж рода, о нем слагали песни, он «входил в сагу» и благодаря этому оставался в памяти людей. Истоки этого нравственного норматива лежат, конечно, в глубокой древности. В эпоху саг о них напоминает поэма «Беовульф» (гл. 22, ст. 138):

В «Изречениях Высокого» говорится еще определеннее: богатство – преходяще, только слава остается после человека (ст. 74–77):

И, наконец, завершающий аккорд:

Такие формулировки вводили в заблуждение многих, в том числе историков. Тем более что о пренебрежении скандинавов к материальным благам говорил не только Высокий. Адам Бременский, наслушавшись в Дании рассказов о свеях, пишет, что Свеония – «страна богатейшая, изобилующая плодами и медом», что во всех тамошних областях превосходный приплод скота, леса и реки необыкновенно удобны, страна изобилует чужеземными товарами и сами свеи (шведы) не испытывают недостатка ни в чем, кроме неуемной «гордыни». А золото, серебро, царских коней, бобровые и куньи шкуры, все, что «своим блистанием, – пишет Адам, – делает из нас безумцев», – все это шведы «ни во что не ставят» (гл. XXI). Скорее всего, каноник Адам так воспел бескорыстие шведов (как и, вероятно, их благополучие) намеренно, например в назидание роскошествующим европейцам. Ведь именно так в свое время поступил и Тацит, нарисовав – в укор развращенным роскошью римлянам – близкие к природе простоту быта и иные благородные качества скандинавов.

Но лукавит в своих «Изречениях» и Высокий. Слава неодолимо влекла скандинавов, особенно воинов, это бесспорно. Но так же бесспорно их притягивало богатство. Саги вполне убеждают в том, что за богатство (как и за власть) скандинавы бились со всей присущей им отвагой и немало-таки в этом преуспевали. И саги весьма одобрительно отзываются о людях, имеющих и преумножающих свое достояние. Одобряет это и эддическая традиция, в том числе «Песнь о Риге» [1923] , где подчеркиваются и достаток Ярла, и завоевание конунгом (Коном) многих усадеб. Одобряет это и эпос. Так, поэма «Беовульф» буквально захлебывается, перечисляя богатые дары вождя и драгоценную добычу воинов. Так что красивый идеал пренебрежения к богатству – это всего лишь благое нравоучение, возможно, уже христианское, не имевшее (или намеренно опустившее) соответствия с практическими жизненными мотивациями того времени, что убедительно демонстрируют саги.

Высокий, однако, понимает, что лучше всего будет, если о посмертной славе позаботятся потомки, которые и похоронят так, как подобает, и достойный памятник поставят. Поэтому надо обязательно оставить после себя сына (ст. 72):

Необыкновенно важное достоинство «Изречений» – гимн самостоянию человека, значению его личности, его ума, рассудительности, достижений. Поэма провозглашает: «Человека оплот – человек» (!) (ст. 47, 50). В связи с этим авторы говорят о тех качествах, которые помогают человеку стать самостоятельным и самодостаточным, опорой самому себе и другим.

Разумеется, он должен обладать здравым смыслом, т. е. разумом и трезвым взглядом на вещи (ст. 6–10):

«Славу и благо» заслужить следует «собственной силой»:

«Смысла запас и ума» – «лучший запас на дорогу для странника, / Всюду дороже он всяких сокровищ». Самостоятельность требует хороших знаний и умений, их надо стараться получить, не ленясь (ст. 60, 119, 138, 142–143 и др.). Все надо знать человеку: и как класть дранку на крышу, и сколько топлива необходимо запасти на зиму, и руны, изучение которых дается особенно трудно. Полезно учиться уму-разуму у сказителей и песнопевцев, особенно у немолодых, и ни в коем случае не смеяться над ними (ст. 132–133):