Викинги. Заклятие волхвов
Шрифт:
Любеня положил тяжелый кошель. Потом подцепил кинжалом, отвалил крышку сундука – украшения внавал. Иные – гнутые даже. Видимо, как брали в набеге, так и бросали к остальным. Ожерелья, подвески, застежки, бляхи, налобники, нагрудники, обручи всех видов и форм. Столовое – чаши, кубки, посуда, прочая утварь. Тоже золото, серебро, камни…
Сваленное как попало, все это не выглядело огромным богатством. Не смотрелось. Серебро потускнело, конечно, за столько-то лет, казалось теперь почти черным. Даже золото, этот металл солнца, при неярком огне головешки выглядел совсем тускло. Драгоценные камни, эти – да, поблескивали…
Он закрыл крышку.
Один кожаный сверток особо бросился в глаза – в стороне от остальных, длинный, узкий. Пришлось долго скрести ногтями, прежде чем удалось развязать его. Как и ожидал – дорогое оружие. Прямые и изогнутые мечи с рукоятями, а поблескивающими камнями и золотой отделкой. С первого взгляда видно – не простая работа, такие делаются знаменитыми кузнецами, закаляются кровью и молоком, с особыми колдовскими заклятиями. Сами по себе – уже богатство, такое оружие впору королям, кесарям и базилевсам.
Все клинки были покрыты густым слоем сала, тщательно приготовлены к долгому хранению. Любеня не стал тревожить покой знаменитых клинков, бережно упаковал их, как было.
А здесь пошарить – пожалуй, и дорогие доспехи отыщутся…
Подумал, что хорошо бы один из мечей подарить Косильщику в ответ на его Самосек. Только где сейчас Гуннар? Где остальные братья острова? Впрочем, понятно, где. Идут, небось, в Византию, неторопливо гребут по полноводью Иленя. Или поставили паруса, отдыхают, привалившись к бортам и лениво перекидываясь словами. Предвкушают успешный набег, и знать не знают, что скальд Сьевнар Складный уже разбогател не хуже знатного ярла. Осматривает сейчас сокровища в потаенной пещере.
Большое богатство! За всю жизнь он не видел такого большого богатства – это точно…
«В сущности, цена золота – разная для каждого человека, – как-то говорил ему Гуннар Косильщик. – Во сколько ты его ценишь, столько оно и будет для тебя стоить. Не заезжие купцы, не договоры на торжище, а именно ты сам должен определить для себя цену золота. На что ты готов ради него, на что – не готов, только так…» «Почему же дети Одина так любят гоняться за золотом?» – спросил, помнится, Сьевнар. «Надо же за чем-то гоняться, если кровь бурлит в жилах и зовет из дома, – не растерялся Гуннар. – И боги-ассы понимают это, направляя свои народы в дорогу викинга. И впереди, заметь, всегда идут не самые жадные, а самые любопытные и неуемные…»
Он, Сьевнар-Любеня, до сих пор помнил эти слова. Прав был Косильщик – у каждого своя цена золоту.
Вспомнить, так именно из-за этих сокровищ повернулась вся его жизнь! – усмехался Любеня. Вот из-за этих порченых временем сундуков и кожаных кошелей! Если бы не они, не возвращался бы сейчас воин Сьевнар Складный из земли фиордов.
Судьба… А что такое судьба? Кто бы знал… Вот и он сейчас богат, как какой-нибудь знаменитый ярл… Вернуться в фиорды, построить себе корабли, нанять дружину… А что – казна уже есть, на все хватит! Ярл и морской конунг Сьевнар Складный, владетель земли и воды… Худо ли!
Прекрасная Сангриль, наверное, полюбила бы ярла и морского конунга Сьевнара…
Он усмехнулся и покачал головой. Нет, не получится из него владетельного ярла. Родовое золото – пусть принадлежит роду! Все польза от него будет.
Он зажег новый факел от предыдущего, еще раз покачал головой и направился к выходу.
Заложить лаз как было, стереть следы, и пусть лежат сокровища, пока не понадобятся…
Как он понял, что снаружи его кто-то поджидает?
Любеня сам бы не смог ответить. Показалось – вроде тень мелькнула, на миг закрыв узкий лаз, словно заставив мигнуть круглый, светящийся глаз. А может, что-то другое – шорох, звук, случайное движение у выхода, пойманное уголком глаза…
Он остановился перед самым лазом, затоптал факел. Замер, прижался к холодной стене с круглыми выпуклостями камней. Сам обратился в камень, стараясь дышать через раз.
Слушал.
Нет, все тихо, спокойно…
Тихо? Даже слишком тихо, вдруг пришло ему в голову. Неподалеку, в кустах, раньше чирикали птахи, а теперь их не слышно. Спугнул кто?
Затаиться, переждать?
Но ведь и там, снаружи, ждут его… Играть в кто кого переждет, когда до дома осталось несколько дней пути – охоты совсем нет! – решил он.
Нехитрая уловка, в сущности, – высунуть наружу шлем насаженный на деревяшку. Но сработала. Сильный удар сбил его с палки, шлем отлетел в одну сторону, палка – в другую, а нападающий громко выругался от неожиданности, знакомо поминая смрадных великанов Утгарда. Этого мгновения хватило Любене, чтобы змеей выскользнуть через лаз, сразу, не вставая, откатиться далеко в сторону. Копье воткнулось в землю где-то совсем рядом, скорее, почувствовал, чем увидел он. Но – успел все-таки…
Он вскочил на ноги.
Их было трое. Круглые шиты, добротные доспехи, характерные гладкие шлемы, сбитые обручами, – работа кузнецов фиордов. Потом он узнал их – Олаф Лесоруб, Нори Бешеный и Дюги Кабан, воины из дружины Рорика.
Любеня мельком глянул на реку, ожидая увидеть остроносый драккар, но заметил только вторую лодку, чуть побольше его. Воины, уверенные в собственной силе, и не подумали ее прятать, так и оставили на виду.
Значит – трое! Шли вдогонку, выследили его. Не иначе – Рорик послал. Прав оказался Гуннар в своих опасениях…
То-то Любеня все время чувствовал некое смутное беспокойство, словно он не один на реке, словно есть поблизости еще кто-то, чужой, опасный. Даже думал остановиться, спрятать челнок, затаиться на пару дней, посмотреть, не увязался ли кто за ним. Но так и не собрался, торопясь добраться до родовых земель. «Летел, как мотылек на огонь светильника, только что крылышки не опалил», – усмехнулся Любеня.
– Улыбаешься, Складный? Весело тебе, никак? – спросил Дюги Кабан. – Не понимаю только – с чего ты развеселился?
– Рад встрече! – коротко бросил Нори.
– Клянусь копьем Одина, я тоже рад! И с удовольствием посмеюсь вместе с ним! Только позже, когда мы будем тащить из него кишки, – басом откликнулся Лесоруб.
Отвлекали, зубы заговаривали… Между тем, неторопливо, вкрадчиво обходили его по разные стороны, чтобы одновременно, прикрываясь щитами, напасть с трех сторон. Уверенно обходили. Но – осторожно, как опытные ратники.
– А что он забыл в этой пещере, как думаешь, Отар? Или там что-то есть? – продолжал ехидничать Дюги.