Чтение онлайн

Третий Объединитель

Но и после этого триумфа Иэясу не торопился. Еще полтора десятилетия он медленно и планомерно подавлял последние очаги потенциального сопротивления. Завершив объединение страны в 1615 году, он почти сразу же скончался, должно быть очень довольный своей работой.

Вторая глава

«МЕЙСТЕР ВАН ДЕН ЗЕЕН»

Утром Вильям встал с твердым убеждением, что колебаться не из-за чего. Есть отличная английская пословица: глупо золотить лилию. И еще одна, о том же: лучше одна птица в руке, чем две в кустах. Японцы же говорят: не строй дом на крыше.

Прекрасная лилия, упитанная птица в руке, крепкая крыша над головой — всё это у Вильяма уже есть.

Здороваясь с детьми, он не удержался, погладил по головенке Сьюзан — очень уж она была славная со своими синими глазками. Джозефу, когда отвернулась мать, скорчил рожу. Парнишка сделал то же самое — такая у них была игра, тайком от О-Юки, которая подобного неприличия не одобрила бы.

День был долгожданный: спуск на воду «Ласточки» (так переводится «Цубамэ»). Если б голландцы позавчера не смутили душу своими соблазнами, Вильям летел бы домой как на крыльях, предвкушая праздник. Но ничего. Соблазн отринут, а праздник — вот он, наступил.

Вильям вышел на большую дорогу, по которой вчера прибыл из Сумпу, через полмили свернул на другую, маленькую. Тропа петляла по длинному каменистому мысу, постепенно спускаясь к прибрежной деревне Миура — девяносто домов, четыреста пятьдесят жителей. Миура-но Андзин, так в документах значился владелец этого селения, «Штурман Миурский». Неплохое имя.

Государь наградил его поместьем и титулом хатамото за постройку двух европейских кораблей: сначала двухмачтового, потом трехмачтового. Но плавать на новопостроенных кораблях не отпустил. Сказал, лукаво усмехаясь: «Боюсь, уплывешь и не вернешься. Я приискал тебе хорошую жену. Поживи-ка в уюте и достатке. Полюби японскую жизнь и японский порядок. А там посмотрим».

Иэясу мудр, он видит людей насквозь. Тогда, четыре года назад, Вильям и вправду скорее всего уплыл бы отсюда в море-океан. Не сразу, конечно. Сначала подобрал бы команду из людей, которые ценят свободу выше порядка. А сейчас даже наживка Ван ден Брука его не соблазнила. Поплавать под парусами можно и в Миуре — для того и заложена «Ласточка».

Идея построить каттер для морских прогулок (голландцы называют такое суденышко, пригодное лишь для плезиров, «плезирбоот» или «яхт») пришла Вильяму в голову весной, когда он увидел, с каким удовольствием государь катается на обычной весельной лодке-юсэн по озеру. А если сконструировать быстрокрылую ласточку, которая будет скользить по морским волнам? Да преподнести в дар его величеству. Иэясу любит новые развлечения. И щедро награждает тех, кто умеет его порадовать.

Староста деревни исполнил всё в точности.

Маленький кораблик — одиннадцать ярдов по килю, водоизмещение двадцать хандредвейтов — был достроен еще в прошлый приезд, под личным руководством Вильяма. Стоял на бревенчатых стапелях в яме, вырытой на берегу впадавшей в залив речушки. Крестьянам было велено перекрыть этот невеликий поток, что они и сделали. Вода поднялась, наполнила яму. «Цубамэ» была на плаву! Оставалось только вытянуть ее на рейд.

Какая красавица, думал Вильям, обходя свое творение. Легкая, как ласточка, и, будем надеяться, такая же быстрая. Косой гафель при двух стаселях должны обеспечить прекрасную маневренность.

Впрочем сейчас проверим…

Он вскарабкался на борт, проверил снасти. Махнул старосте. Тот крикнул гребцам в лодках, людям на берегу. Натянулись канаты, «Цубамэ» качнулась, тронулась.

Полчаса спустя, на хорошей глубине, Вильям стал готовиться к первой прогулке.

Снял кимоно, оставшись в одной набедренной повязке фундоси. Чертовы мечи положил на палубу. Появляться без них перед крестьянами самураю зазорно, но уж в море-то, на собственном корабле, пускай крохотном, плевать на кодексы. Длинный меч, катана, был бутафорский, с клинком из серебра, которое в Японии дешево — чтоб не таскать на себе лишнюю тяжесть. Искусством кэндо, японского фехтования, круглоглазый хатамото все равно не владел, эту науку надо осваивать с детства. Но короткий меч, вакидзаси, был из превосходной стали. Острый, как бритва. Он не слишком отличался от английского дирка, а уж с этим-то оружием Вильям управлялся неплохо.

Дул отличный зюйд-зюйд-вест. Вильям поднял грот, перебежал к рулю. Для нормального управления, конечно, нужен хотя бы один матрос. Под меняющим направление ветром — а в заливе он вертляв, как собачий хвост — устанешь метаться туда-сюда. Ничего, обучу кого-нибудь из рыбаков, подумал Вильям. Молодой Рюдзо смышлен и расторопен. А еще надо будет обустроить и разукрасить каюту, чтоб была достойна высокого пассажира.

Закрепил руль, потянул шкот, чтоб лечь на бейдевинд. «Ласточка» хлопнула стакселем, как птица крылом. Яхт накренился, выровнялся, понесся быстрее.

Господи, вот оно, настоящее счастье!

Ветер, волны, простор! И никто, никто не указывает тебе, что принято и что не принято, что можно и что нельзя! Ты — сам по себе, ты — господин своей судьбы. Если ошибешься, или замешкаешься, или прозеваешь опасность — пеняй на себя. Недотепы в море гибнут быстро.

Глупые полагаются на удачу, тупые — на силу, слабые — на вожаков, а ключ — в быстроте ума и безошибочной реакции. Избегай ситуаций, когда приходится применять силу, но если это необходимо — бей быстро, точно, наверняка. И никогда, никогда не признавай никого другого хозяином твоей судьбы.

Потому-то он и стал штурманом, а не капитаном. У капитана всегда есть начальство. Или адмирал — если корабль военный, или владелец груза — если судно торговое. И потом, капитан командует только в бою. В плавании хозяин — штурман. Особенно, если море не изведано и карт не существует — а таковы большинство морей. Ты и только ты прокладываешь курс по звездам, угадываешь, куда завтра задует ветер, велишь крыльям-парусам разворачиваться и сворачиваться.

Взять человеческую жизнь. В ней всё, как на корабле. Кто-то раб, прикованный к галерному веслу, кто-то трюмная крыса, кто-то марсовый матрос, кто-то офицер. Но самый необходимый член экипажа — штурман. Погиб капитан — его место займет помощник, а штурмана не заменит никто. Без него в чужих морях корабль пропадет без следа, домой не вернется.

Ван ден Брук сказал: «У нас в Ост-Индской компании теперь капитанов нет. Главный купец, оперкупман, отвечает за груз, навигатор — за судно. Мы дадим вам большой трехпарусный корабль. Ваше дело будет доставить товар куда требуется в положенный срок, а прочее — на ваше усмотрение».

Здесь, под свежим ветром и солеными брызгами, Вильям опять заколебался. Одно дело вести такие разговоры на суше, под низким потолком, в четырех стенах, и совсем другое — когда всем существом ощущаешь восторг свободы.

Девять — нет, скоро уже десять лет он прикован к берегу. Как можно считать такую жизнь счастьем? Сказочной удачей?

Конечно, удача была. Как же моряку без удачи? Пятьсот человек вышли из Текселя на пяти кораблях: «Надежда», «Вера», «Любовь», «Верность» и «Благая весть». Надежда померкла, вера обманула, верность подвела, благая весть не прозвучала. До цели путешествия, таинственного и неведомого Япана, добралась только «Любовь». Корабль привел Адамс, потому что он — великий штурман. В живых оставалось всего двадцать четыре больных цингой моряка. Шестеро из них были так слабы, что вскоре умерли. Из восемнадцати сошедших на берег ныне живы трое. Вот что такое удача: когда вас трое из пятисот. И из этих троих лучше всех распорядился своей судьбой он, Вильям Адамс.