Чтение онлайн

Ван Сантфорт остался европейцем. Живет в Хирадо, зарабатывает мелкой комиссионной торговлей. Жалкая участь. Любой самурай осердившись или спьяну может зарубить «красноволосого варвара» на улице, и убийце ничего за это не будет.

Ян Йостен, наоборот, сделался японцем. Он тоже самурай, но настоящий, истовый. Живет в Эдо, служит сёгуну Хидэтаде, жжет благовония перед буддийским алтарем. Всё прежнее перечеркнул и отринул. Мяса не ест, волосы чернит, по-голландски даже со старым товарищем говорить отказывается. Но он всегда был такой, Йостен. Какие все вокруг, таков и он. В Роттердаме — коммерсант, в море — моряк, теперь вот японец. Быть хамелеоном — тоже талант. Но это для людей без собственной начинки. Кто сегодня одно, завтра другое, а на самом деле никто и ничто.

Вот Вильям по-прежнему остался англичанином, но при этом сделался еще и немного японцем. Не изменил себе, а стал больше, чем был.

Или прав Николас Пёйк?

С голландцами было так: говорил почти все время старший, оперкупман Ван ден Брук, а ондеркупман, то есть младший купец, поддакивал и кивал. Уста размыкал редко, но каждое слово било точно в цель.

Ондеркупман Пёйк сказал, с сочувствием глядя в глаза: «В этом туземном наряде, с этой нелепой прической вы похожи на ярмарочного медведя. Которого заставили ходить на задних лапах и плясать под дудку. Станьте снова собой, Вильямом Адамсом. Это самое главное. А премия и прочее — не более чем приятное дополнение».

«Ничего себе «приятное дополнение» — минимум триста тысяч гульденов! — хохотнул его начальник. — Плюс чин капитана-навигатора, да титул «благородного господина», да место бевиндхеббера! И он еще раздумывает!»

Голландские послы прибыли к господину Иэясу с петицией. Откуда-то — не иначе от того же Сантфорта — они знали, что с ходатайством надо ехать не в Киото и не в Эдо, а в маленький город Сумпу. Разобрались, стало быть, в японской политике: что император лишь исполняет церемониальные обряды, сёгун ведает повседневными делами, а важные решения принимает господин о-госё.

Петиция была совершенно безнадежная: чтоб Япония вела торговлю с Китаем не через португальцев, а через голландскую Ост-Индскую компанию. Переводя государю речи Ван ден Брука, Адамс думал: они там в Амстердаме совсем ничего не смыслят в здешних обстоятельствах. Португальцы уже больше полувека посредничают между Китаем и Японией, которые вечно враждуют друг с другом и напрямую торговать не могут. Но китайцам очень нужно японское серебро, а острова не могут обходиться без китайского шелка. Раз в двенадцать месяцев из Макао приплывает «Черный Корабль», доставляет столько товара, что тканей хватает на целый год. Обратно уплывает с трюмами, набитыми серебряной рудой. За всю свою историю мировая торговля не знала перевозок столь баснословной ценности. С какой стати Япония поменяет хорошо налаженный португальский транзит на каких-то сомнительных голландцев? К «южным варварам» здесь привыкли. Кому и зачем тут нужны «красноволосые» торговцы?

«Что думаешь, Андзин?» — спросил господин Иэясу, выслушав голландцев.

«Позвольте им открыть факторию, государь. Только подальше от Нагасаки, а то они с португальцами перережут друг друга, у них же война, — сказал Вильям исключительно из сочувствия к компании, которой прежде служил. — Через несколько лет будет ясно, много ли вам от голландской торговли пользы».

Так он помог и прежнему хозяину, и новому: не слуга двух господ, а беспристрастный советчик.

Обе стороны остались довольны. Иэясу признал совет разумным, послы тоже обрадовались, попросили об отдельной встрече — отблагодарить. Подарят что-нибудь или преподнесут сотню-другую гульденов, думал Вильям.

А оказалось совсем другое.

«Посольство для прикрытия, — сказал Ван ден Брук. — Говорю вам об этом как своему человеку. Хоть вы и не голландец, но служили нашей компании, и хорошо служили. Мы приплыли в Хирадо на 19-пушечном «Грифоне», но в открытом море, на подходе к Нагасаки, дрейфует второй корабль, 26-пушечный «Красный лев». Наш план был перехватить «Мадре де Деус», черный корабль из Макао. В прошлом году из-за ураганов рейс сорвался, и на судне двойной запас товаров, баснословной ценности. Но из-за плохих ветров мы опоздали на два дня, португалец уже в Нагасаки. Теперь «Мадре де Деус» проторчит в Нагасаки несколько месяцев, пока не распродаст весь шелк и не загрузится серебром. Столько «Красный лев» в море не продержится. Не хватит воды и провизии. Нужно заставить карраку покинуть японский порт раньше времени. Тогда весь нераспроданный шелк и всё полученное серебро достанутся нам. Мы с хеером Пёйком прибыли сюда, в Сумпу, не ради японского короля, а ради вас, Адамс. Вы имеете на него влияние. Настройте его против капитана черного корабля. Дон Пессоа должен испугаться японцев и выйти в море. Там мы возьмем этого жирного гуся в клещи, и приз будет наш. Самый богатый приз в истории! Шесть лет назад адмирал Ван Хемскерк захватил близ Сингапура черный корабль «Санта-Катарина». На нем было столько шелка, что стоимость нашей Ост-Индской Компании выросла в полтора раза! Наша казна пополнилась на два миллиона двести тысяч гульденов! А в этом году груз двойной, представляете?»

«Ваша премия составит десять процентов, — впервые вставил тут слово Николас Пёйк. — Разумеется, вы уплывете из Японии вместе с нами. Домой вернетесь богачом. Получите место одного из директоров компании с рангом «Edele heer» и звание капитан-навигатора японских морей. Никто ведь не знает этих мест лучше вас».

Ван ден Брук еще долго расписывал блистательное будущее, ожидающее человека, который принесет компании такую выгоду. Пёйк же больше напирал на полную свободу, которой обладает капитан-навигатор. По-голландски его называют мейстер ван ден зеен, «хозяин морей». Кажется, ондеркупман разбирался в людях лучше, чем оперкупман.

С четверть часа Вильям просто слушал, потрясенный дерзостью замысла и опьяненный перспективами. Потом тряхнул головой, отогнал химеру.

— У вас преувеличенное представление о моем влиянии на государя. Я всего лишь удовлетворяю его любознательность. Показываю всякие европейские трюки. Я вроде придворного фокусника. Это во-первых. А во-вторых, никто на свете, даже фаворитка госпожа О-Нацу, в которой Иэясу души не чает, не смог бы уговорить его величество на такое. Португальская торговля и «черный корабль» Японии необходимы. Без китайского шелка здешним благородным дамам и господам будет не в чем ходить.

Голландцы переглянулись. Ван ден Брук кивнул помощнику: мол, давай лучше ты. А может быть, кивок означал «пора».

Пёйк достал из кармана конверт и свиток. Сначала открыл конверт, вынул листок, покрытый европейскими горизонтальными письменами, от которых Вильям уже отвык.

— По поводу вашей влиятельности на японского короля… Мы перехватили донесение его главного европейского советника Жоао Родригеса. Он докладывает генералу ордена иезуитов о положении дел в Японе и в частности выражает беспокойство по поводу опасности, которую представляет англичанин Адамс, сумевший завоевать расположение «короля Иэясу». Так что Токугава прислушивается к вам больше, чем вам кажется. Это ответ на ваше первое сомнение. Теперь по поводу второго сомнения. Мы отлично понимаем, что япанеры не могут отказаться от португальской торговли. Нам всего лишь нужно захватить «Мадре де Деус» с ее грузом. А для этого достаточно настроить короля лично против капитана карраки. Чтобы Пессоа узнал об этом, испугался кары и уплыл в открытое море.

— Да как я же это сделаю?! — перебил Вильям.

— С помощью вот этого документа. — Пёйк развернул вторую бумагу, и эта была густо исписана вертикальными строчками. — Десять месяцев назад в португальской колонии Макао произошел инцидент. Там остановился для ремонта японский корсарский корабль. Кстати говоря для нас загадка, почему японцы, научившись плавать по дальним морям, пренебрегают торговлей и занимаются лишь разбоем.

Вильям объяснил:

— Потому что это не купцы, а вако. В Японии владеть оружием дозволяется только самурайскому сословию, но для самурая торговля — занятие позорное, пачкать им руки нельзя. Князья южного острова Кюсю снаряжают корабль, набирают в команду ронинов (это бесхозные самураи) и отправляют их за добычей. Отличившихся делают своими вассалами. За такую награду ронин расшибется в лепешку. Япония — страна, в которой больше всего чтут порядок, здесь каждый человек должен занимать определенное место.

— Может быть, у себя дома япанеры и чтут порядок, но за морем они ведут себя хуже дьяволов. Эти вако устраивали в Макао такие дебоши и непотребства, что губернатору пришлось арестовать их капитана. Корсары отбили его, порубив стражников своими саблями…

— Еще бы. По японскому кодексу они были обязаны заступиться за своего господина. Иначе — харакири.

— Губернатор собрал гарнизон, выкатил пушки и половину корсаров перебил, а вторую перевязал. В тюрьме он взял с пленников письменное свидетельство, что они сами были виновниками конфликта.