Чтение онлайн

Доброе это было предзнаменование: Вот с этого праздника… начала исправляться и налаживаться наша жизнь.

Но не оставляет рассказчика война и память о ней. Поэтому и заканчивается повесть воспоминанием о той смерти, которая преследует героя на протяжении всей жизни: Четырнадцатого сентября одна тысяча девятьсот сорок четвертого года я убил человека. В Польше. На картофельном поле.

См.: Энциклопедический словарь-справочник, 2019

«Вечерние раздумья» – рассказ, впервые опубликованный в периодике (Новый мир. 1992. № 3). Относится к третьему, красноярскому периоду творчества В. П. Астафьева. Включен в авторский сборник (Последний поклон: повесть: в 2 т). Входит в состав полного собрания сочинений в 15 т. (Астафьев В. П. Собрание сочинений: в 15 т. Красноярск: Офсет, 1997. Т. 5).

Рассказ хронологически является последним среди написанных для 3-й книги «Последнего поклона». Автор указал на заключительную, завершающую роль «Вечерних раздумий» не только в 3-й книге, но и во всем повествовании о родном селе Овсянка и его жителях, земляках писателя: Книгу пора заканчивать… настало время ставить точку.

На итоговый характер рассказа указывают символика названия – «Вечерние раздумья», а также мотивные образы «время» и «память» в первых двух его абзацах: Прошло одиннадцать лет как я возвратился на родину… и стал ждать… возвращения прошлого… Таким образом, несмотря на конкретику описываемых событий и людей, в них участвующих, тематика рассказа может быть определена как вечная, а его проблематика – национально-философская.

Событийно-эмоциональную тональность рассказа определяет эпиграф: Но хаос, однажды выбранный, хаос застывший, есть уже система (А. И. Солженицын приезжал в Овсянку к В. П. Астафьеву в 1994 г.).

Композиция рассказа – свободная, позволяющая автору совмещать разновременные события. Саркастически описана им «одна яркая страница жизни села» 50-х гг. XX в. – многодневное пьянство односельчан на льду замерзшего Енисея возле перевернувшейся грузовой машины со спиртными напитками (пили вино из битого стекла, резались об него, и весь лед… был красный, где от бормотухи, где от крови…).

Память переносит повествователя в 1931 г. – год ареста отца и деда писателя по сфабрикованному обвинению в антисоветской деятельности. На фоне конкретного факта В. П. Астафьев разворачивает эпическое полотно о разорении крестьянства, отлучения от родной земли, об «угроблении» людей. Писатель тщательно «прорисовывает» многочисленные детали разорения устойчивого крестьянского быта: …побиты окна, растаскана мебелишка… били горшки и чугуны, вспарывали перины… печи своротили… Разлому мира материально-бытового сопутствует яростное уничтожение мира устроения души крестьянина, его христоцентричности. Сельская церковь обезображена: скинуты колокола, изломана утварь, «навсегда увезли попа».

Память переносит повествователя в конец 30-х гг. в Игарку, где мучительно вымирали переселенцы из Овсянки. Исторически точны и психологически убедительны сцены и эпизоды жизни «возращенцев» в Красноярске, прилепившихся на улице Брянской (1940–1950-е гг.). Хроника жизни борющихся за свое существование бывших сельчан – образец беспощадной документальной прозы, запечатлевшей малоизвестные факты послевоенной жизни.

Персонификация социально-исторического зла представлена образами реально существовавших «осквернителей» устойчиво-традиционного быта жителей Овсянки. Одиозной фигурой является Ганька Балтухин и его семейство, не ведущее никаких нравственных законов. Писатель дает развернутый психологический и «внешний» портрет главы семейства, именующего себя «красным партизаном»: человек пакостный, явственно видно и по морде… узкорылой, бесцветной, немытой. Типологический ряд советских разорителей и «осквернителей» народной морали и этики сопровождается инвективой автора. Жанровое их описание соответствует стилистике памфлета.

Конкретное художественное пространство (село Овсянка, Игарка, Красноярск) в итоговом рассказе В. П. Астафьева становится универсальной моделью бытия жизнеустройства русского человека, организованного по новым советским законам. Гармонизируют горькие «вечерние раздумья» автора светлая память детства, образы дорогих его сердцу родичей и вера в чудо, способное затушить пожар, успокоить мертвых во гробе и обнадежить живых.

Путевой очерк, в полном собрании сочинений В. П. Астафьева помещен в 12-м томе, внутри раздела «Родной голос», датирован 1989 г. (Астафьев В. П. Собрание сочинений: в 15 т. Красноярск: Офсет, 1998. Т. 12). Опубликован в журнале «Наш современник» (1989).

Очерк создан после поездки в Эвенкию. Название связано с речкой, на которой Астафьев побывал вместе с внуком Витей и красноярским скульптором Владимиром Алексеевичем Зеленовым. Восхищаясь просторами тайги, увиденными с вертолета, автор воспевает нетронутую природу, называет Сибирь «мировым кладом», «этаким российским Эльдорадо». Он уверен, что природных ресурсов Сибири хватило бы для всего мира, но сетует, что у нее отсутствует настоящий, рачительный хозяин. В авторских размышлениях о жестоких и эгоистичных путях человека к благоденствию и счастью, в выводе о трагической ошибке природы, вложившей разум именно в это двуногое существо, обнаруживаются черты проблемного очерка.

Лирическое, пейзажное начало соединяется здесь с точностью и фактографичностью (приводятся имена, даты, географические названия, конкретные цифры).

Включена в полное собрание сочинений В. П. Астафьева в 15 т., в раздел «Родной голос» (Астафьев В. П. Собрание сочинений: в 15 т. Красноярск: Офсет, 1998. Т. 12). Не датирована.

Астафьев сравнивает свои впечатления от двух разных версий оперы Верди «Бал-маскарад», увиденных им на красноярской сцене. Первая – 1942 г., в исполнении эвакуированных украинских артистов, вторая – мирного времени, в постановке столичного режиссера Л. Е. Хейфеца. Подробно описаны впечатления от этих постановок, совершенно не совпавшие друг с другом: восторг от декораций в 1942-м (Живые облака в театре, на сцене!), ощущение сгущающегося мрака. Хорошо знавший музыку Верди Астафьев утверждает, что Верди неиссякаем. По его мнению, новая постановка старой оперы – трудный и важный этап в истории Красноярского оперного театра.

«Вздох» – лирическая миниатюра, написанная в 1970 г. и впервые опубликованная в журнале «Наш современник». 1970. № 1. Рассказ включен в полное собрание сочинений В. П. Астафьева в 15 т. (Астафьев В. П. Собрание сочинений: в 15 т. Красноярск: Офсет, 1997. Т. 7).

Заглавие «Вздох» относится к содержанию всей третьей тетради. В короткой преамбуле автор сообщает про письмо женщины в редакцию журнала с просьбой чаще печатать на его обложках «виды нашей Родины». За этим последовала насмешливая реакция членов редакции и сентенция старого секретаря, который назвал автора письма «светлой женщиной».

Смысл этой вступительный части заключается в символическом указании на то, что все последующие истории будут представлять своеобразные картины русской жизни – «виды нашей Родины», многие из которых вызывают щемящее сочувствие, а некоторые откровенную печаль. В каждой из затесей – портреты и локальные истории людей, которые могут быть соотнесены с общей картиной национальной жизни.

Сатирический очерк. Напечатан в газете «Советская Россия» (1983. 10 мар.) с подзаголовком «Размышления писателя о некоторых модных явлениях в нашей духовной жизни». Вошел в сборник публицистики В. П. Астафьева «Всему свой час» (М.: Молодая гвардия, 1985). В полном собрании сочинений писателя включен в раздел «Русская мелодия» (Астафьев В. П. Собрание сочинений: в 15 т. Красноярск: Офсет, 1998. Т. 12).

Основная тема – равнодушие современников к классической литературе и музыке, обесценивание настоящего искусства в прямом и переносном смысле слова. В название вынесены слова одного из персонажей, некоего «секретаря райкома», призывавшего автора не тратиться в столичных магазинах на книги и пластинки, которые в глухих райцентрах можно приобрести «за пятак». В тексте сатирически обыгрывается стиль народной сказки: В некотором царстве, но в нашем государстве было много-много книжных магазинов…