Чтение онлайн

Желая предстать перед Митридатом в особом блеске телесной красоты, Роксана принимала молочные и медовые ванны, стремясь придать телу нежный белый цвет и благоуханность. Она завела массажисток и поваров, знающих секреты оздоровительных блюд. Она мыла волосы особым отваром из целебных трав, без устали занималась гимнастикой и плавала в бассейне.

Ей казалось, что теперь, когда между ней и Митридатом никого нет, ее личное счастье зависит только от нее.

Из Малой Армении доходили слухи о победах Митридата. Вскоре вслед за слухами в Синопе объявился и сам Митридат.

Он привез оружие и сокровища, захваченные в крепостях армянского царя.

— Наместники Тиграна хранили в горных крепостях все свои богатства, а я свалился как снег на голову и отнял их,— смеялся Митридат, показывая Роксане изумительные по красоте ритоны и кубки из чистого золота, груды золотых монет, которые пересчитывали царские счетоводы. Диадемы и ожерелья с изумрудами, гранатами и рубинами переливались и сверкали у него в руках, когда Митридат предлагал Роксане примерить их.

— Еще я захватил три тысячи прекрасных кобылиц. Неоптолем, сын Диофанта, погнал их в долину Хилиокомон,— похвалялся Митридат.— Кроме того, мне в руки угодили большие запасы зерна и меда. И целые залежи готовой к переплавке замечательной железной руды. Для ее перевозки даже не хватило повозок. Пришлось собрать у окрестных жителей всех мулов и ослов для доставки руды в Амасию и Синопу. — Значит, война закончилась?— с надеждой в голосе спросила Роксана.

— Малую Армению я захватил, но останавливаться на этом не стоит,— сказал Митридат.— Я приказал Диофанту и Сузамитре переправиться через Евфрат и вторгнуться в Акилисену, соседнюю с Малой Арменией область. За Акилисеной начинаются коренные земли Великой Армении, лежащие вокруг озера Ван.

— Ты собираешься завоевать и Великую Армению?— удивилась Роксана.

— Царство старика Тиграна прикрывает Понт от вторжений парфян,— ответил Митридат,— поэтому Великая Армения нужна мне как щит. Но области Акилисену и Оромантиду я намерен взять себе. Там большие залежи руды и в обилии растет корабельный лес.

— Сколько же продлится эта война?— огорчилась Роксана, уже решившая, что Митридат вернулся насовсем.

— Не знаю,— пожал плечами Митридат,— но пока мое оружие победоносно.

— А не мог бы ты доверить вести войну своим полководцам? Ведь ты потомок Ахеменидов, а ахеменидские цари не бросались очертя голову навстречу опасностям,— как бы между прочим заметила Роксана.— Тебе нельзя рисковать жизнью, мой милый, ибо все твои сыновья совсем малы и не могут занять трон, случись с тобой непоправимое. Разве победа теряет свою ценность, если в войске не присутствует царь? Разве царь Тигран стоит во главе армянского войска?

— Нет.— Митридат как-то странно взглянул на Роксану.— Тигран находится в городе Арташат, своей столице. Со мной сражались его военачальники.

— Вот видишь!— Роксана свысока кивнула головой.— Тигран больше твоего заботится о себе, а значит, и о своем царстве.

— Что ж, это не лишено мудрости,— пробормотал Митридат.— Мои полководцы лучше армянских, свидетели боги. К тому же там находится Тирибаз. Ты права, Роксана, незачем мне стоять во главе войска, достаточно того, что я стою во главе государства!

И Митридат остался в Синопе, передав все полномочия для ведения войны Тирибазу и Диофанту. Гонец с царским указом в тот же день умчался к войску. Роксана торжествовала: Митридат впервые послушался ее совета. В отношениях супругов наступила пора новых маленьких радостей и счастливых открытий. В опочивальне Роксана не без внутреннего торжества явила Митридату свою наготу как некий дар. Ее округлившиеся бедра, налившиеся полнотой руки и плечи являли собой красоту форм греческих статуй. В ней чувствовалась гибкость, какой не было раньше, и легкость движений, сменившая природную угловатость. Вдобавок благоухание густых шелковистых волос Роксаны, ее любящий взгляд, ласковые прикосновения нежных пальцев совершенно очаровали Митридата. Она была та же и в то же время какая-то другая, необыкновенная, неизведанная… Роксана возлегла на ложе в спокойном величии богини, не торопясь отдаться Митридату. От ее матово-белой кожи исходил еле уловимый аромат. Митридат, покрывая поцелуями нежное тело супруги, неожиданно для самого себя запустил язык в ее увлажненное чрево, чего с ним доселе не бывало. Он привык царствовать и в постели, вкушая сладость от обладания женщинами, но дарил ответную сладость до Роксаны лишь одной женщине— своей матери. Эта ночь стала для супругов неким откровением, словно окрылив их чувства друг к другу - Роксана впервые вознеслась на вершину блаженства благодаря Митридату. Он же был восхищен переменой, произошедшей в Роксане, той неутомимостью, с какой она возбуждала его. С уст Митридата сорвалось признание: «Ты самая дивная женщина на свете!»

От этих слов у Роксаны закружилась голова. Она была переполнена счастьем!

К исчезновению Адобогион Митридат отнесся спокойно и даже не огорчился, узнав об этом от Роксаны. Он больше сожалел о сбежавшем от него телохранителе, которого очень ценил.

Митридат и Роксана предавались ласкам ночи напролет, отсыпаясь днем. В их сознании все перевернулось: ночь была для них сладостной отрадой, а день— отдохновением от ночных утех на ложе. Заботы государства и продолжающаяся где-то война их не волновали.

Однако по милости завистливых богов— иной причины Роксана просто не видела!— любовная идиллия вскоре нарушилась.

Из Каппадокии вернулась Ниса.

— Царь Ариарат отверг твою сестру, повелитель,— сообщил Митридату евнух-соглядатай, сопровождавший Нису.— Не без стараний Гордия Ариарат предпочел Нисе дочь парфянского царя. Она пока еще не прибыла в Мазаку, но парфянские послы там уже побывали. Митридат помрачнел. Двигать войско в Каппадокию, не закончив войну с Тиграном, он не мог. Медлить тоже было опасно. Опираясь на парфян, Ариарат и Гордий могли вознестись очень высоко! Парфия— это сила, не считаться с которой было нельзя.

Митридат написал письмо своей сестре Лаодике.

В нем он поведал ей о случившемся, нарочно сгустив краски, и просил Лаодику надавить на Никомеда, чтобы он выступил с войском в Каппадокию.

Другое письмо Митридат отправил Тирибазу и Диофанту, требуя от них поскорее закончить войну с армянским царем.

В ожидании ответов из Вифинии и Акилисены Митридат не находил себе места. То он производил смотр гарнизонов в Синопе и Амисе, то осматривал оружейные хранилища, прикидывая, сколько еще войска ему удастся вооружить на случай войны с Парфией, то не выходил из сокровищницы, проверяя, все ли на месте, не похищена ли пусть даже маленькая толика его золотых запасов. Если придется воевать с парфянами, денег потребуется много, ибо война эта будет тяжелой.

Наконец пришел ответ от Тирибаза.

«Чтобы заключить выгодный мир и оставить за собой Акилисену, нужно продвинуться как можно дальше в глубь владений Тиграна,— писал Тирибаз.— Предлагать сейчас мир Тиграну— означает признаться ему в собственной слабости».

Митридат понимал, что Тирибаз прав. Так просто Тигран Акилисену ему не уступит и тем более Оромантиду. Войну нужно продолжать, и все же мысли Митридата были о Каппадокии. Гордий и мальчишка Ариарат нанесли ему неслыханное оскорбление, после всех договоренностей отвергнув его сестру ради невесты из Парфии! Тем самым Митридату дают понять, что Каппадокии в союзе с Парфией понтийский царь не страшен. Ниса, наоборот, не скрывала своей радости, что все так получилось. Она с неприязнью отзывалась об Ариарате, который, по ее словам, унаследовав красоту матери, в той же мере унаследовал душевные пороки своего отца.

— Нормальному совокуплению с женщиной Ариарат предпочитает совокупление с мужчиной, причем он сам выступает в роли наложницы,— рассказывала Ниса, не пряча омерзения.— По одним слухам, юного царя растлил его советник Гордий. По другим, его друзья из римских ростовщиков, коих немало проживает в Мазаке.

Последнее известие встревожило Митридата.

— Что делают римские ростовщики так далеко от Рима?— спросил он.

— Мне сказали, что они дают деньги в царскую казну,— ответила Ниса,— а за это Ариарат и Гордий предоставляют им половину налогов на откуп. Еще ростовщики дают деньги на строительство дорог и мостов по всей Каппадокии и берут за это определенный процент с торговых пошлин.