Чтение онлайн

Он присел над убитым. Распахнул на нем одежду. Перевязку на теле убитого явно меняли не один раз. Под бинтами раны уже почти затянулись.

— Да, его ранили не сегодня, — протянул Иззуддин. — Что это у него на груди?

Янычар распахнул одежду убитого. К груди его был привязан кожух. В таких обычно носят бумаги. Янычар снял его — и отдал Иззуд-дину. Стянув с правой руки перчатку, Иззуддин расстегнул кожух. Внутри и правда оказались какие-то бумаги. Читал Иззуддин плохо, а потому не стал даже разбираться. Застегнул кожух. Сунул его за пояс.

— Надо доставить эти бумаги Аббасу-аге, — распорядился Иззуддин.

Теперь можно забыть о нудной проверке подвалов. По крайней мере до вечера.

Зубейр Аббас-ага листал документы, которые принес ему Иззуддин. Очень интересные бумаги. Аббас-ага перебирал их. Думал, откуда мог русский посол пронюхать о самом большом секрете Левантийского султаната. И у кого он умудрился купить этот рудник? Вовремя все-таки британцы расправились с русским посольством. Но самое неприятное, ни он, никто в диване падишаха, ни сам падишах не знали об этом руднике. Попади эта информация к кому угодно за пределами султаната — и вся мировая политика пойдет совершенно иначе.

Возможно даже она может стать поводом для мировой войны.

Аббас-ага откинулся на стуле. Потер длинными пальцами чисто выбритый подбородок. Дернул себя за длинный ус.

Но сейчас думать об этом рано. Сейчас Аббас-ага думал о том, докладывать ли об этих бумагах падишаху. Или лучше просто сжечь их — и забыть об этой истории. Иззуд-дин ничего не понимает в грамоте, да и быстро забудет обо всем. Значит, никаких свидетелей не останется.

Однако кидать бумаги в камин Аббас-ага не стал. Вместо этого он сложил их обратно в кожух. Сунул его в ящик стола. Поднялся на ноги. Хрустнул спиной. День у него выдался сегодня длинный и тяжелый. Да и вчерашний — не лучше. Пора отдохнуть немного после всех этих схваток и перестрелок. Тем более что действие курительной смеси заканчивалось — и Аббаса-агу начинало клонить в сон. Теперь надо было либо снова прикладываться к кальяну, только в этот раз полному еще более ядреной смеси. Либо отправляться на боковую.

Аббас-ага выбрал второе.

Он вышел из своей комнаты. Отправился в роскошную спальню. Его ждали многочисленные жены, готовые усладить ему отход ко сну. Но, ни на одну у него не было сил.

Как только за Аббасом-агой закрылась дверь, в коридор вошел янычар в доспехе. Двигался он удивительно тихо. Повозившись несколько секунд с замком, янычар вошел в комнату Аббаса-аги. Прикрыл за собой дверь. На то, чтобы найти документы в кожухе, у него ушло не больше двух минут. Он уже собирался сунуть их за пояс сзади, чтобы прикрыть плащом, когда его руку перехватили чьи-то железные пальцы.

— Ты кто такой? — спросил у обернувшегося янычара Зубейр Аббас-ага. — Роешься в моих вещах, вор!

Янычар попытался вырваться, но железные пальцы Аббаса-аги держали крепко. Тогда янычар без размаха нанес удар Аббасу-аге в лицо. Стальная перчатка врезалась в лицо аги с такой силой, что он отлетел на несколько шагов. Пальцы его разжались — и Аббас-ага покатился по полу к стене.

Он тут же вскочил на ноги, несмотря на текущую по лицу кровь. Сорвал со стены висящую на ковре саблю. Все оружие, которое было у него, Аббас-ага содержал в идеальном состоянии. Отточенным так остро, что можно взять любой клинок, хоть со стены, хоть со стола, и при определенном умении разрезать лист тонкой писчей бумаги напополам. Вдоль. Так что получилось бы два еще более тонких листа.

Аббас-ага, несмотря на то, что враг его был закован в доспех, ринулся на него сам. Взмахнул саблей, целя противнику в шею. Он отлично знал, как устроены доспехи янычара. Знал все его слабые места. Противник отбил первый удар Аббаса-аги своей саблей. Парировал второй и третий. Сам сделал выпад. Аббас-ага отбил вражеский клинок в сторону. Ринулся в сумасшедшую атаку.

Янычар сорвал левой рукой с головы шлем с маской. Швырнул его в Аббаса-агу. Под ним скрывалось совершенно незнакомое аге лицо. Аббас-ага отбил летящий в него шлем саблей. Ждал атаки врага. Но той не последовало. Вместо того, чтобы бросаться на Аббаса-агу, его противник ринулся к широкому окну, прихватив-таки кожух с бумагами.

Прыгнув, незнакомый янычар легко разбил окно. Во все стороны полетели щепки и осколки цветного стекла. Комната Аббаса-аги находилась на втором этаже. Поэтому ничего страшного похитителю бумаг не грозило.

Аббас-ага высунулся из разбитого окна. Даже не заметил, что ладони его ранят осколки стекла. Но лишь краем глаза заметил удирающего похитителя.

Тогда он бросился к выходу из комнаты. Закричал так громко, что его, наверное, услышал весь дворец.

— Янычары, подъем! В ружье! Макси и шлемы снять!

К нему подбежали сразу несколько янычар. На ходу они срывали шлемы. Крутили их в руках.

— Всякого, кто откажется снять шлем, убивать! — продолжал командовать Аббас-ага.

Но все меры оказались бесполезны. Потому что из темного закутка, где после обнаружат доспехи янычара, вышел человек совсем не восточной внешности. Он носил коричневый костюм с котелком. И выглядел истинным лондонским кокни. В левой руке он держал саквояж, внутри которого покоился кожух с бумагами.

Странное перевоплощение не заметил никто. Только нищий слепец, просящий милостыню. Но он не повел глазом в сторону уходящего в лабиринт стамбульских улиц человека в коричневом костюме, котелке и с саквояжем в руках.

Через час или чуть больше тот же человек в коричневом костюме и котелке направлялся уже в русское посольство. Но за два квартала до него был перехвачен. Три человека в песочного цвета костюмах встали у него на пути. В руках все трое держали здоровенные британские револьверы.

— И кто же это передо мной? — поинтересовался майор Лоуренс. — Джеймс Браун? Янычар? Или русский жандарм?

— А это имеет значение? — пожал плечами Браун.

Он отпустил ручку саквояжа. Тот мягко упал в пыль под его ногами. Правая рука в это время нырнула за отворот пиджака.

— Не дергайтесь, Браун! — осадил его Лоуренс. — Нас трое — хотя бы один да прикончит вас.

— Скажите, Лоуренс, а как вы так быстро вычислили меня? — поинтересовался Браун.

— Слепой нищий, — ответил Пичи Карнахан, — мой любимый трюк.

— Я понимал, что беглого русского скорее всего найдут янычары. Я оставил моего друга Пичи Карнахана приглядывать за их резиденцией. А когда из окна комнаты аги янычар вылетел человек, обратившийся в считанные секунды Джеймсом Брауном, я не мог не обратить на этот факт внимания. Когда же вы направились не в наше консульство, а в сторону русского посольства, понял, как ошибался в отношении вас лорд Бредфорд.

Браун только плечами пожал. И еще на полдюйма глубже засунул руку за отворот пиджака. Пальцы уже чувствовали деревянную рукоятку смит-вессона.

— Без шуток, Браун! — рявкнул на него Лоуренс, делая недвусмысленное движение своим револьвером. — Толкните-ка свой саквояж ко мне.

— Какие уж тот шутки, Лоуренс, — усмехнулся Браун. И ударил саквояж ногой. Вот только тот улетел куда-то в сторону.

— Что это за фокусы, Браун?! — вскричал не на шутку взбешенный Лоуренс.