Чтение онлайн

И я готова отправляться на штурм любой бальной залы этого города.

Сегодня Сегюры открыли большую бальную залу, в которой ничего не происходило где-то с месяц, наверное. Натёртые полы сверкали, хрустальные люстры сияли магическими огнями, не выжигающими воздух И стоило нам с Терезой войти – как сразу же нашлись знакомцы, желающие поздороваться. И поближе рассмотреть моё платье, я прямо видела их изумлённые взгляды, когда они замечали магический рисунок на нижней юбке. Кстати, я не уверена, что он останется навсегда. Вот заодно и поизучаем свойства, потому что если такая штука в полночь превращается в тыкву, то об этом следует знать, прежде чем предлагать её направо и налево. А пока…

– Госпожа де ла Шуэтт, что это?

– Госпожа де ла Шуэтт, какая невероятная ткань!

– Госпожа де ла Шуэтт, это господин Блэз сотворил вам такую красоту?

– Умоляю, госпожа де ла Шуэтт, скажите, где это взять и сколько стоит! Я скажу папеньке, он непременно мне купит такую ткань на платье!

Я прямо воспарила духом – потому что на такое и рассчитывала, такого мне и хотелось. О да, я люблю быть в центре внимания, когда что-то этакое выдумала и всем показываю. А рядом щурится Тереза и тоже всё равно что купается во всеобщем восхищении – как же, это же всё равно что ею восхищаются. Она сверкает глазами и отвечает всем – это большая редкость, и нет, мы не скажем пока, где взяли, это секретный секрет, но может быть когда-нибудь потом, и нет, не сегодня, и даже вам не скажем, и никому не скажем, тайна должна оставаться тайной, хотя бы некоторое время, поверьте! Да я бы сама лучше не сказала, если честно. И от Терезы бывает польза, да?

Дамы расступились перед хозяином дома – с поклонами, и я тоже опускаюсь в реверанс, и Тереза.

– Приветствую вас, дорогие госпожа де ла Шуэтт и госпожа де Тье! Обворожительны, как всегда!

– Очень рада вновь оказаться в вашей бальной зале, - улыбаюсь.

– И чем же вы сегодня озадачили наших дам? – улыбается в ответ граф, а потом приглядывается ко мне… и на миг улыбка слетает с его губ, но тут же возвращается обратно.

И что же так изумило его? Или… он узнал колье, надетое мною сегодня? Оп-ля, о таком я и не подумала, а могла бы.

Я уже была готова тихонечко спросить, что во мне не так, но не успела – новые гости отвлекли его внимание. Что ж, Вика, будь осторожна, смотри внимательно. Вдруг ещё кто-то опознает? Из тех, кто бывает в столице и при дворе?

Ещё один, бывающий в столице и при дворе, появился незамедлительно. Серые глаза искрятся улыбкой, и в них я вижу совершенно определённое восхищение. А белая парча с золотистым отливом как-то невероятно гармонирует с моим платьем, и как ему это удалось? Я сделала всё, чтобы узнать о платье было невозможно, скажите, как?

– Госпожа де ла Шуэтт, вы снова поразили всех. Сегодня вы не просто юная и прекрасная дама, но – самая необыкновенная и самая восхитительная. Ваш портной – отличный мастер, но как ему удалось сделать то, на что сейчас глазеет половина залы?

– И я рада видеть вас, господин виконт, - реверанс, улыбка. – Простите, но – это мой маленький секрет, и сегодня я не раскрою его никому, - и потрепетать ресницами, и подмигнуть ему, это достаточно дерзко, я надеюсь.

– Вы повелительница гармонии, в вас всё соразмерно и прекрасно – и платье, и причёска, и украшения. Уверяю вас, при дворе вы имели бы небывалый успех.

– Я ещё не запасла столько платьев, чтобы хватило на сезон при дворе, - качаю головой, впрочем, с улыбкой. – Поэтому пока остаюсь здесь.

– И это замечательно, потому что я тоже пока остаюсь здесь. И весьма рад танцевать с самой прекрасной женщиной в этой бальной зале. Вы ведь не забыли о нашем уговоре?

– Сарабанда и фолия? Охотно, господин виконт.

Посверкаем всем, чем можно. Камнями и переливами платья.

– И мне весьма отрадно это слышать, госпожа де ла Шуэтт.

Правда, тут его отвлёк господин де Ренель, со мной подошёл поздороваться де Люс, а потом и капитан Пьерси, и кто-то ещё, и танцевать первый контрданс я отправилась как раз с де Люсом.

– Вы спрятались в глуши для того, чтобы после вернуться и воссиять? – поинтересовался он.

Надо же, кто-кто, а де Люс мне раньше комплиментов не говорил. Что же его пробило? Рисунок на платье или бриллианты?

– Я нигде не пряталась, у меня были дела, - ответила я преувеличенно важно и ещё нос задрала.

– О да, конечно, у такой особы могут быть только дела, - усмехнулся он. – Вы их победили?

– Почти все, - киваю.

– Вот и славно, значит, будем ещё с вами танцевать.

Я украдкой поглядывала – а что там поделывает господин виконт, с кем танцует? А он не танцевал ни с кем. Только разговаривал. И – не поверите – украдкой поглядывал на меня, как-то раз мы даже прямо столкнулись взглядами. Я мигом покраснела – вот те здравствуйте, только ещё не хватало, краснеть, как малолетке, от мужского взгляда!

Но Викторьенн как раз малолетка неопытная, тут никак не возразишь. Гаспар – не опыт, извините. То есть опыт, но откровенно неудачный.

Я дальше танцевала с разными местными кавалерами, а виконт так и не пригласил ни одной дамы. И даже просто стоял, ни с кем не разговаривал и смотрел, как я выписываю симметричные фигуры с капитаном Пьерси. И как будто едва дождался, пока распорядитель объявит:

– Господин виконт де Гвискар танцует сарабанду!

И господин виконт подходит ко мне, ещё не отдышавшейся после беготни в предыдущем танце, и подаёт руку. И я с поклоном подаю свою. И мы шествуем, медленно и величественно, в голову зала, а по нашим сомкнутым рукам всё равно что ток бежит. Туда бежит, потом обратно.

Становимся, поклон… чего делать-то?

Сарабанды мне пока здесь не выпадало. А дом был ой как давно, танцы дома – ещё давнее. Что ж, смотрим на партнёра, зеркалим всё, что он делает. А музыка-то ме-е-е-едленная, и мне всё время хочется бежать, бежать вперёд, но нужно держать ритм, держать спину, держать нос задранным и по ветру. Вперёд, Вика, вперёд, не торопись, или как это – поспешай медленно. Смотри на партнёра, лови следующий шаг. Не бойся, всё будет. А пока – финтифлюшки, украшательства. Мелкий ронд натянутой стопой в воздухе. Лёгкий взмах рукой, как бы случайно коснуться его пальцев. Вздохнуть, как бы извиняясь. Шаг, шаг, шаг… поворот, поворот… шаги медленные, повороты стремительные. И так во всём – медленно, медленно, но из-под этой тягучей медлительности прорывается и посверкивает что-то, чему пока нет названия. Оно в глазах, оно в наших улыбках, в прерывистом дыхании. И в финальном поклоне – друг другу, глаза в глаза, а потом уже – залу. Принять руку и пойти.

И что, когда там фолия? Я уже хочу, прямо сейчас!

Впрочем, тут же объявляют какой-то следующий контрданс, и он, не выпуская моей руки, тут же влечёт меня и ставит в колонну напротив себя. И мы то чинно ходим, то бесимся и носимся друг за другом, и подаём друг другу кончики пальцев, чтобы сделать аккуратный оборот – слегка соприкасаясь, не более. За этим контрдансом следует ещё один, и мы вновь не расстаёмся, и выписываем фигуры по паркету – то чинно, то с сумашедшинкой.

И когда объявлена фолия, мы снова идём, не разнимая рук, и становимся, и ждём первого аккорда, как того первого луча рассветного солнца, и начинаем движение – тоже медленно и удивительно синхронно. И фолия у нас на двоих уже совсем не первый раз, да и вообще дома не со всяким партнёром возникало то чутьё, которое подсказывает, что именно сейчас будет, и какой шаг следует сделать, и куда его ориентировать. М – магия, да?

И когда музыка убыстряется, я уже вовсе не думаю о том, чтобы совпасть или сделать как надо, но творю какую-то немыслимую импровизацию, не предусмотренную каноном. И он подхватывает, смеётся и подхватывает, и ему это отлично удаётся, и это весело и здорово, и мне уже вовсе нет дела до того, что там о нас думают и говорят в остальной бальной зале, главное – мы здесь и сейчас, мы танцуем, мы бессмертны.

Я даже не сразу поняла, что танец окончен. Сколько там – минуты три? Или даже и того меньше? Целая жизнь втиснулась в эти три минуты, жизнь в танце. И вот теперь танец окончен, а что там с той жизнью? Тоже окончена, или?