Чтение онлайн

В отдалении от котлована, на ближайшем холме, расположилась ставка короля пока что единого народа эльфов. В данный момент он восседает на белоснежном жеребце, наблюдая за переселением народа. Из врат, с той стороны, вышел всадник на гнедом жеребце, он мчит прямо к холму, и очень скоро добирается до своего короля.

— Твоё слово, Хармир.

— Новости неутешительные, мой король. На той стороне плодородной земли не так много, как мы рассчитывали. К тому же, мир полнится чудищами разных мастей, нас ожидает очередная война за пядь земли, которую мы скоро покинем.

— Это было ожидаемо. Мы знали на что идем, глупо было надеяться, что с первой-второй попытки мы достигнем желаемого результата.

— Мой король, сколько ещё переходов мы совершим, сколько мучений ещё выпадет на долю нашего народа…

— Столько, сколько предназначение уготовило нам, — устало выдохнул старец с телом юноши. — Хоть бы оно дало нам передышку.

— Думаю пара сотен лет у нас есть на подготовку новых врат, — с недовольством процедил названный Хармиром.

— Мало, слишком мало. Интервалы с каждым разом всё короче, а враг наступает на пятки, безжалостно настигает нас.

— Поэтому я в очередной раз прошу дозволения…

— И думать не смей, Хармир. Такие мысли порочны сами по себе. Повторяю тебе в сотый раз, пока я король, пока я веду наш народ, я не дам разрешение на проведение Конъюнкции. Сопряжению сфер не бывать!

— Это единственный способ откинуть врага на пару-тройку переходов назад, запутать следы! Выиграть не жалкие двести-триста лет, а пару тысяч. Успеть окопаться в нормальном мире на несколько поколений, восполнить численность…

— Ценной ритуального жертвоприношения? Скольких из нас ты готов загубить на жертвенных алтарях, для создания помех такого уровня? А что если не сработает, ты думал об этом?

— Думал… — Нехотя ответил Хармир.

— Высока вероятность неудачи, может не получиться отбросить врага. В таком случае наш народ уже никогда не оправится.

— Всяко лучше чем позорное бегство и медленная агония.

— Забудь. Просто забудь. Я сделаю вид, что не слышал твоих слов. Я против, конклав против. На этом твоё слово закончилось, Хармир, возвращайся к своим прямым… — Король резко замолчал, дернул узду и повернулся прямо к месту, откуда я наблюдал за разговором. Он какое-то время буравил меня взглядом тысячелетнего старца…

— Что-то не так, мой король?

— Старею, мне показалось, будто нас подслушивают.

— Прикажете провести психо-спиритический сеанс?

— Нет, я всего лишь ошибся. Все мы ошибаемся.

Величественный эльф верхом на коне белой масти, пришпорил скакуна и рысью понесся вниз, к вратам, дабы лично проконтролировать переход.

— Ты прав, брат мой, все мы допускаем ошибки. Глупо было с моей стороны отказаться от трона, но ещё не поздно все переиграть.

Особой надежды разобраться с Ard Gaeth с первой попытки я не питал, думал придется несколько раз приходить в недра замка, чтобы разобраться в устройстве врат и начать работу над аналогом меньшего размера. Колонны, помимо исторической ценности, должны были нести и некие зачарования, позволяющие открывать врата, так я считал. Мои суждения и надежды привели лишь к большому разочарованию.

Колонны представляли собой накопители магии, причем черпали её не из окружающего мира, а прямиком со спирали. К великому сожалению, они давно исчерпали свои возможности. Всё, что осталось от великих артефактов на данный момент, так это обрывки чар и аурический след чародеев, работавших тут. Благодаря этим колоннам я пролил свет на произошедшее тысячи лет назад. Увы, точное время исхода эльфов сказать трудно, Aen Undod покинули Землю задолго до основания Хогвартса, чему свидетельствует отсутствие замка на этом месте в то время.

Однако, нельзя сказать, что колонны оказались на все сто процентов бесполезны. В первый же день я позаботился об их сохранности, а точнее законсервировал магией те крохи аур древних чародеев, что сохранились. Теперь у меня есть четкая цель и работа, которая растянется на годы… Медитируя возле колонн, я выхватывал информацию из прошлого, по крупицам, обдумывая каждое слово, одновременно узнавая новые заклинания и познавая свой дар методом анализа себе подобных.

Дело изрядно тормозилось моей… Неграмотностью. Я в совершенстве владею Hen Llinge, старшей речью, однако этот диалект является побочным продуктом разделения единого народа, образовавшийся уже в Неверленде. В видениях же, затрагивающих период исхода, эльфы разговаривают на языке, лишь отдаленно напоминающем классическую старшую речь. Понимая с пятого на десятое, меня спасали руны и глифы. Они были более привычны моему глазу. Сопоставляя нарисованное на колоннах с услышанным и увиденным в прошлом, я постепенно приходил к пониманию чуждого языка, а вместе с этим к расшифровке всех чародейских формул, использованных при работе с порталами.

Мне сильно повезло, что процесс переселения единого народа эльфов длился несколько недель или месяцев. За это время врата неоднократно отключались, магам тоже требовался отдых. Моменты развертывания врат также оказались увековечены в аурическом спектре. Не понимая до конца основной принцип работы врат, я уже вижу лишние элементы. Может в то время они имели исключительную ценность, но я не нуждаюсь в громадных вратах на тысячи-тысяч индивидов. Мне хватит и одного маленького портала, для начала… К тому же, я не потяну открытие Ard Gaeth в одиночку. То, что делалось целым конклавом магов при поддержке двух бездонных сборников магии, не потянуть одному чародею, пусть и одарённому сверх меры.

C момента первых видений я проводил большую часть времени именно тут. Перенеся все самые важные артефакты и аппаратуру в недра Хогвартса, я изучал древнюю магию, не вылезая из-под земли. Исключение составляли уроки и прием пищи, там я должен отмечаться регулярно, дабы не вызывать подозрений. По этой же причине я бросил квиддич. Взвесив все за и против, я не нашел весомых аргументов не бросать игру. На данный момент исследования межмировых перемещений для меня представляют куда большую ценность. Приходится чем-то жертвовать. Ух, какой скандал разразился по началу. Если происшествие с кубком огня факультет Когтеврана практически не заметил, то данное решение воспринялось не иначе как предательство. Время дороже.

По той же причине в топку отправились и уход за магическими животными вместе с маггловедением. Первое я бросил с трудом. Хагрид и Дамблдор посчитали своим долгом убедить меня в обратном, и целых два часа мурыжили мне голову полезностью этих знаний. С маггловедением было куда как проще. Тут я просто сдал все тесты за семь курсов разом, получив наивысший балл.

Теперь, имея только две, реже три пары уроков в день, я посвящал львиную часть времени исследованиям, воспринимая в штыки любую попытку отвлечься. Роджер Дэвис не раз пытался сманить меня обратно в команду. Прежняя надменность исчезла из разговора со мной. Парнишка внезапно понял, что лишившись главного козыря, все увидят никчемность факультетской сборной и его личную некомпетентность как капитана. Уже не получится спрятаться за славой чемпиона, придется самому напрягаться. Роджер осознал ту ответственность, которую теперь несёт. Для него она оказалась неподъемной.

Вообще-то, когда я заявил об уходе из команды, его возмущение на фоне искренних чувств остальных игроков факультета было насквозь фальшивым. Лицедействовал он на уровне школяра, достаточном, чтобы когтевранцы лицемерия не заметили. Я раскусил его ложь в один вмиг. Недолго Дэвис радовался, ровно до того момента, как Виктор Крам предложил ему дружественный матч между сборной Когтеврана и сборной Дурмстранга.

Технически, назвать собранную впопыхах команду болгаров сборной школы нельзя. Не все из делегации Дурмстранга увлекались квиддичем, однако от них ничего и не требовалось. Все сделал ловец. Иронично, с Когтевраном провернули то, что я в составе сборной факультета проворачивал с другими командами. Разгромное поражение нанесло удар по самолюбию Роджера Дэвиса. Шутка ли, 150:0 на первой же минуте. Нет, никто этим не впечатлился, разве что некоторые удивились, спрашивая себя: А где Поттер? Все ожидали подобное окончание матча, только победой Когтеврана. Теперь, спущенный с небес на бренную землю, капитан сборной Когтеврана донимает меня при каждой встрече, умоляя вернуться.