Чтение онлайн

— Мисс Амбридж, вы не обязаны… — Поспешил сказать Дамблдор, но она подняла руку, отмахнувшись от директора, вышла в центр зала и с гордостью продекларировала: — Экспекто Патронум!

Она ожидала, что из палочки вырвется белый кот, закружит по залу пару раз и опустится ровно перед Гарри Поттером, посрамив неугодного министерству ученика, но…

— Долго мне ещё ждать, мисс Амбридж? Ну, поднатужтесь там, не знаю…

Хихиканье учеников заставило профессоршу ЗоТИ поднапрячься, но как она не пыталась выдать хотя бы обычный патронус, у министерской суки не получалось. В растерянности она энергично взмахивала волшебной палочкой, раз за разом выкрикивая — «Экспекто Патронум!», — без ожидаемых последствий.

— Мадам, не утруждайте себя высшей магией, покажите на худой конец обычный патронус.

Амбридж прожигала меня взглядом бешеной собаки. Не будь рядом трёхсот учеников и преподавательского корпуса в полном составе, с директором во главе стола, первая помощница Фаджа сделала бы мне огромное одолжение, развязав мои руки. Пока что она могла только гневаться и недоумевать, почему ей не удается призвать свой патронус. Шестеренки в её голове крутились с бешеной силой, и хоть я не читал её мысли, момент, когда Доллорес Амбридж связала потерю навыка со мной, чётко отобразился на её лице.

Ну, а на что она рассчитывала? Что я спущу попытку убийства на тормозах? Свой приговор она собственноручно подписала, как только послала за мной дементоров, я всего лишь привожу его в исполнение. И начал я с её воспоминаний. Копаясь в разуме самовлюбленной дуры, я нашел не только воспоминания о работе, или недавно принятые решения. Не меньше внимания я уделил её магическим навыкам, желая знать, с чем столкнусь при самом плохом развитии событий. Для неё.

Стоит признать, дама знает пару трюков, способных удивить рядового пожирателя смерти или магическую тварь, но не более того. Телесный патронус средь них присутствует. Чтобы заблокировать его, я напустил туману на самые счастливые воспоминания женщины. Теперь они размыты, нечетки и призвать их в помощь практически невозможно. Теоретически, приложи она все силы — и через два-три месяца Амбридж заново освоит патронус.

В этом и кроется прелесть магии разума. Она может воздействовать в разном диапазоне, от слабых манипуляций с чувствами, до полной перекройки личности, но всегда необратимо или пока чародей, наложивший чары, не снимет их. Долорес Амбридж не вспомнит, как призвать кота. Ей остается только снова учится этому полезному умению с нуля.

— Спасибо за демонстрацию ваших навыков, профессор. Я глубоко впечатлен вашими познаниями в области защиты от тёмных искусств.

— Довольно!!! — Прокричала помощница министра. — Что за игру вы затеяли, директор?! Вы наложили какое-то заклятие на большой зал, чтобы дискредитировать меня?

— О чём вы, мисс Амбридж, директор Дамблдор не имеет никакого отношения к вашей некомпетентности, — я не дал директору и слово сказать. — Надо было лучше в школе учиться, а не грезить наяву. — Достав волшебную палочку, я демонстративно уложил её на стол рядом с ножом и вилкой. Мои ладони коснулись друг друга в молитвенном жесте. Закрыв глаза, я тихо произнес — Экспекто Патронум. — А потом я развел руки в стороны…

***

Дамблдор уже жалел о том, что поддался на уговоры Сириуса и принял Гарри в ряды Ордена Феникса, но по другому поступить он не мог. Сын Лили и Джеймса заслуживал знать всё, он был достоин лучшего, ведь именно он избранный, что покончит с Томом. Дамблдор верил в это, но сегодня Гарри доказал в очередной раз, какой он ещё недальновидный юнец. Видимо, талант к магии не гарантирует автоматического проявления идеального политического чутья.

Вот зачем ему нужно было идти на конфликт с правой рукой Фаджа? Долорес Амбридж всего лишь очередной прихвостень самодовольного болвана. Политика этих двух не приведёт страну ни к чему хорошему, благо им не долго осталось, ровно до первого появления Тома Реддла на публике. Все их мистификации в одночасье рухнут, как карточный домик.

Директор Хогвартса не сидел сложа руки, собирал союзников, готовился дать отпор бывшему ученику, но он не хотел играть под дудку министра магии. Нынешнее министерство магии слабо, оно расслабилось за десятилетие благополучия. Нынешняя власть должна пасть, чтобы решительные люди взяли бразды правления на себя, иначе Волан-де-Морта не остановить. Так было в прошлый раз, так будет и теперь. Жаль, что так вышло с Барти Краучем, его помощь сейчас была бы неоценима.

Тем не менее, Корнелиус Фадж ещё может вставлять палки в колёса, пока находится на своём посту. Вот он и навязал эту Амбридж в качестве профессора. На самом деле, она соглядатай, ищущая на чём бы подловить директора, и отстранить его от управления Хогвартсом, но Дамблдор собирался первым вывести её на чистую воду.

Сделать это не сложно. Альбус Дамблдор провёл большую часть своей сознательной жизни в стенах замка, он знал каждый кабинет, каждый закуток, каждую тайную комнату… Ну, почти каждую. Даже по прошествии стольких лет, лучшая магическая школа в Европе умудряется подкидывать загадки. Благодаря знанию архитектуры старинного здания и магическим новинкам, а именно сквозным зеркалам, недавно установленными в ключевых местах, собрать компромат на нового профессора ЗоТИ дело времени. То, что Долорес Амбридж будет превышать полномочия — ясно всем. Вопрос в том, как скоро?

Но Гарри… Дамблдор мог догадаться, что юноша выкинет подобный фортель. Самое странное — что Амбридж повелась. Вылезла в центр большого зала между факультетскими столами, накрытыми всевозможными блюдами, и опозорилась на глазах у всех. Дамблдор был не лучшего мнения об окружении Фаджа, но Амбридж уж слишком сильно верила в свои возможности, а озадаченность, читающаяся на её лице, уж слишком реальна. Гарри наоборот, не удивился. Казалось, будто он рассчитывал на неудачу Амбридж.

Однако последовавшее за этим затмило всё, что видел Альбус в своей жизни. Сначала Гарри отложил в сторону волшебную палочку, собираясь нечто продемонстрировать. Неужели хочет призвать патронус без волшебной палочки? Дамблдор неодобрительно покачал головой. Возгордился мальчик, нужно будет отдельно поговорить с ним на эту тему. Гордость во время войны — кратчайший путь в могилу. Но все мысли о будущей беседе выветрились из головы старого волшебника, стоило Поттеру произнести два слова — Экспекто Патронум — и зал утонул в ослепительно-тёплом свете цвета спелой пшеницы.

Волна за волной накатывали на потрясенных учеников, пока, под самым потолком, не сформировался силуэт огромной птицы, лучащийся подобно солнцу в ясный день, но не обжигающими лучами, а согревающий умиротворенностью и спокойствием, уверенностью и гармонией. На солнечного беркута можно было смотреть без опаски получить серьезное повреждение сетчатки глаз. Все тревоги, вся горечь, всё самое худшее, скрывающееся в людях, стало чем-то несущественным в данный миг.

Никто не рискнул нарушить благоговейную тишину. Даже после того, как патронус Гарри Поттера истаял в последней вспышке солнечного света, унесшейся далеко за пределы замка, ученики не стремились прерывать момент великого волшебства.

— Вы уверены в своих возможностях, мисс Амбридж? — Раздался абсолютно обыкновенный голос Гарри Поттера, нарушивший сакральную тишину. — Эта работа может оказаться чрезвычайно трудной для слабо-одарённой волшебницы вроде вас.

Гарри Поттер взял волшебную палочку со стола, спрятав артефакт в рукаве мантии и спокойно сел на своё место, оставив Доллорес Амбридж в полной прострации. Надо сказать, не только её. Чтобы полностью отмереть, детям и учителям понадобилось несколько минут. Всё это время в звенящей тишине слышался лишь скрежет ножа и лязг вилки по посуде.

— Передай, пожалуйста, пудинг.

Второго сентября, после памятного ужина в большом зале, ученики Хогвартса снова собрались в трапезной, чтобы быстро набраться сил для первого учебного дня. Кислые мины старшекурсников, внезапно осознавшие окончание празднества и неги, ярко выражали их отношение к последним годам в стенах замка.

Им предстоял последний марш-бросок, самый сложный этап в обучении — финальный экзамен, призванный выявить их уровень подготовки к взрослой жизни, обнажить мозги юных дарований и взглянуть, сколько извилин прибавилось за семь лет учебы в Хогвартсе. Лишь первокурсники светились от нетерпения, пребывая в блаженном неведении.