Чтение онлайн

Его голос наполнял комнату, и, когда он вдруг замолчал, всё опутала давящая, томящая тишина. Свеча горела ровно, воздух как будто застыл, за окном в темноте ночи светила одинокая звезда.

Уханье совы нарушило тишину. Эдгар вздрогнул и поднял голову.

— Простите меня! — сказал он изменившимся голосом. Он помрачнел. — Что за дьявольская выходка поставить вас в такое положение! Велика будет расплата! А он не может догадаться, мой господин? Он не может заподозрить, что подобная клятва не свяжет вас?

— Заподозрить! Он знает, — ответил Гарольд. Он начал расхаживать по комнате, у него вдруг вырвался маленький смешок. — Ланфранк!

Он расстегнул пояс, стягивающий его плащ на талии, и бросил его на стол.

— Неужели ты ещё ничего не понял? Когда английская корона будет на моей голове, подумай только, какой крик поднимет против меня Вильгельм: ведь Гарольд нарушил свою клятву.

— Это серьёзное обвинение, милорд, — тихо сказал Эдгар. — Преступление против Бога и рыцарской чести, оно оставит несмываемое пятно на вашем щите.

Он неожиданно вскочил и отпихнул ногой стул.

— Я думал, он хорошо относится к вам. Все эти недели, что вы спали, ели, сражались вместе... У него два облика! Волк!

Гарольд перестал ходить и с удивлением посмотрел на Эдгара:

— Ты не прав. Ты думаешь, он притворялся, будто я ему нравлюсь. Но он был искренен, и если я подчинюсь его воле, то могу быть уверен в его преданной дружбе. Ведь он предложил мне... Да ладно, не стоит об этом. Я выбрал для себя дорогу и должен пройти её до конца, — Гарольд подошёл к Эдгару и сжал его руки в своих. — Ты думаешь, у меня сейчас легко на душе? Поддержи меня, верь в меня, несмотря на то что я беру на свою душу грех клятвопреступления. Теперь я, как никогда, нуждаюсь в твоём доверии.

Он отпустил его. Эдгар опустился перед ним на колени.

— Видит Бог, я верю вам, мой господин, и вы знаете это. Что бы ни случилось, я буду до конца следовать за вами.

Гарольд положил свои руки ему на плечи.

— Да, я знаю, — он поднял своего верного подданного. — Уже поздно, и мне больше нечего тебе сказать. Теперь ступай и молись от том, чтобы Вильгельм не потребовал от меня такой священной клятвы, нарушив которую я навсегда потерял бы шанс получить прощение святой церкви.

На следующий день они продолжили свой путь. Эдгар ехал подле своего господина и держался на расстоянии от своих нормандских друзей. Фиц-Осберн попытался было подшутить над его холодностью, но осёкся, заметив, как нахмурился Рауль. Он пустил лошадь галопом и поскакал рядом с Раулем.

— Что его так тревожит? — спросил он. — Я уже много лет не видел его таким.

— Оставь его, Вильям! — устало ответил Рауль. — Неужели ты не догадываешься, как сильно он нас сейчас ненавидит?

— Ненавидит нас! — воскликнул Фиц-Осберн. — Что, из-за этой клятвы, которая должна быть принесена в Байо? Нет, не может быть, какое ему до этого дело?

Рауль раздражённо вздохнул:

— А как бы мы себя чувствовали, окажись Вильгельм на месте Гарольда? Я не сомневаюсь, что Эдгар любит своих друзей, как и прежде, но в глубине души он хранит ненависть ко всей нашей расе. Оставь его, ты ничего не сможешь изменить.

— Но я не вижу никакой причины, — настаивал Фиц-Осберн. — Ведь ярла Гарольда никто не принуждал, они договорились с Вильгельмом, как принято между двумя хорошо понимающими друг друга людьми. Черт возьми, да почему ты смеёшься?

— Никакого принуждения? — ответил Рауль. — Боже мой, Фиц-Осберн, неужели пытка — это единственная сила, которая тебе известна? Давай прекратим этот разговор.

Они без приключений прибыли в Байо, там их ждал епископ. Если ярл и искал среди собравшихся приора Хелуинского, то не нашёл его. Ярл Гарольд был, как всегда, весел, спокойно разговаривал с герцогом и с Одо, часто смеялся над разными шутками, в общем, вёл себя так, будто его ничто не беспокоило. Только его подданные Эдгар, Элфрик, Сигвульф, Эдмунд, Освейн и Эрнульф были мрачны и с беспокойством и горечью смотрели на своего господина. Каждому он доверил свою тайну. Каждый поклялся хранить молчание, но, хотя они решительно заявляли, что подобная клятва не свяжет ярла никакими обязательствами, всё-таки дурные предчувствия мучили их, смутные опасения закрадывались в их души.

В первый вечер их пребывания в Байо ничего не было сделано, но уже утром следующего дня в зале церковного собора была назначена церемония произнесения клятвы.

Герцог в короне, с обнажённым мечом сидел на троне. За ним расположились рыцари и знать; перед ним в центре зала стояла какая-то большая ёмкость, полностью скрытая под золотым покровом. Рядом ожидал епископ Одо, с ним были его капеллан и несколько священников.

Утро было необычайно яркое. Солнце, проникая в зал, золотило стены, в его лучах кружились в танце сотни тысяч пылинок. В огромный, прохладный, серый зал неслышными шажками прокралось тепло. Через незастеклённые окна слышался шум города.

Ярл Гарольд зашёл, когда все уже собрались. Его свита следовала за ним.

У него на плечах был небесно-голубой плащ, на руках сверкали золотые браслеты. Раулю пришла в голову странная мысль о том, что вместе с Гарольдом в зал вошёл солнечный свет.

Он задержался на пороге, быстро огляделся. В конце зала герцог на своём троне, за ним Фиц-Осберн, Мортен, Грантмеснил, Тессон, Сент-Совер, де Гурней, де Монфор, Джиффард — одним этим коротким взглядом он охватил их всех. Они спокойно стояли, мрачно, как ему показалось, наблюдая за ним.

Гарольд неторопливо пошёл вперёд. Он был бледен, но абсолютно спокоен и лишь слегка хмурился, а губы болезненно сжались. За ним саксы образовали полукруг.

Занавес над одной из арок раздвинулся, и оттуда вышел священник с двумя реликвиями и с благоговением поместил их на задрапированную подставку перед Одо. Гарольд взглянул на них, не меняя выражения лица, и снова сосредоточил своё внимание на герцоге.

Из груди Эдгара вырвался вздох облегчения: реликвии были не такими значительными, как он боялся. Герцог немного наклонился вперёд, на лезвии его меча заиграло солнце, а тяжёлая мантия спала с одного плеча, и показалась горностаевая подбивка.

— Ярл Гарольд, — сказал он, — вы знаете, с какой целью мы все собрались здесь. Перед этим уважаемым собранием я прошу вас подтвердить клятвой данное мне обещание действовать в качестве моего представителя при английском дворе, пока жив король Эдуард; делать всё от вас зависящее, чтобы после его смерти скипетр перешёл в мои руки; передать мне замок Дувр и другие крепости, если я посчитаю необходимой их охрану нормандскими войсками. Вы это все обещали.

— Да, обещал, — автоматически ответил Гарольд.