Чтение онлайн

Они уехали из Байо на следующее утро. Ярл Гарольд ехал рядом с герцогом так же, как и раньше. Ни один из них не говорил о клятве, но, когда они вернулись в Руан, снова заговорили о помолвке Гарольда. Его торжественно обручили с леди Аделиной. Она доставала ему только до локтя, и душа её разрывалась между гордостью за своего будущего мужа и всё возрастающим страхом перед ним. Он умел обращаться с детьми и, подняв её на руки, поцеловал в щёку. Память о его улыбке она пронесла через всю свою короткую жизнь.

Больше в Руане было нечего делать. На следующий день после своей помолвки граф Гарольд направился к морю, его сопровождал и Рауль де Харкорт. Он ехал подле носилок Элфриды.

Они уже попрощались. Она, как маленький усталый ребёнок, рыдала у него на груди, а он утешал её, гладил по голове и говорил что-то о смелости и надежде.

— Я приеду за тобой, — обещал он. — Будь уверена в этом, так же как в том, что Бог существует и правит миром. — Он ещё крепче прижал её к себе. — Жди меня! Верь мне! Пройдёт совсем немного времени. Кем бы я ни предстал перед тобой, помни, что я люблю тебя и жизнь отдам ради того, чтобы уберечь тебя от несчастий! Всегда помни об этом, о моя любовь!

Она пообещала ему ждать его, с изумлением глядя ему в лицо, стараясь понять, что он имеет в виду.

Он сказал:

— Я ничего больше не могу сказать тебе. Впереди у нас много боли и страданий, много горьких разочарований, но помни, что, так же как Эдгар, я не свободен от обязательств, и эти узы я не могу порвать.

— Мне страшно! Мне страшно! — сказала она. — Какое горе может быть больше, чем наше расставание? Какая боль? Рауль, Рауль!

— Дай Бог, никакое! — ответил он. — Но знай, если мне придётся мечом прокладывать дорогу к тебе, клянусь, я сделаю это!

После отъезда Гарольда прошло совсем немного времени, а в Нормандию прибыл ещё один гость из Англии. Им оказался Тостиг, великий ярл Нортумбрийский, он приехал с женой и детьми. Угрюмый и мрачный, он рассказывал о том, как предательски с ним обошлись, как не по-братски к нему отнеслись. В его рассказе трудно было что-нибудь понять, однако один факт вырисовывался со всей очевидностью: правление ярла Тостига в Нортумбрии отличалось такой жестокостью, что все его подданные поднялись против него, как один человек, и объявили Моркера, сына Альфгара, своим господином. Их поддержал Гарольд. С этого момента речь Тостига становилась совсем бессвязной.

Герцог Вильгельм с усмешкой оглядел своего гостя и больше не стал терять на него времени. Джудит уединилась со своей сестрой и несколько более подробно рассказала обо всём, что случилось.

Джудит потолстела, а в её тёмно-каштановых волосах появилась седина. Она научилась быть всегда абсолютно спокойной и большую часть дня занималась тем, что ела леденцы. Причуды мужа оставляли её абсолютно безучастной, так же как, впрочем, и всё вокруг. Она лениво посмотрела на Матильду и заметила:

— Моя дорогая, ты всё так же стройна, как и раньше! А сколько детей ты подарила своему господину: семь или восемь?

— Восемь, из них трое сыновей, — гордо ответила Матильда.

— Они все похожи на него, — сказала Джудит. — А сколько лет прошло с тех пор, как Сражающийся Герцог вошёл в наши покои в Лилле и выпорол тебя?

Матильду вовсе не задело это напоминание.

— Столько же, сколько прошло с тех пор, как ты отправилась в постель ярла Тостига.

Джудит съела ещё один леденец и тщательно облизала пальцы.

— Да, похоже, это было неудачное решение. Тогда он был дураком, а теперь стал злодеем, — она зевнула. — Сделав из себя изгнанника, вряд ли удастся победить Гарольда. А виновата во всём эта хитрая кошка Эгита.

— Королева? — Матильда подняла глаза от своего вышивания.

— Она и Тостиг в прошлом вынашивали план свержения Госпатрика. Король не возражал, но твой господин отпустил Гарольда, и, я уверена, он скоро взял всё в свои руки. Через месяц после возвращения Гарольда Тостиг оказался в немилости, с ним было покончено. — Казалось, она что-то обдумывает. — Тостиг всегда строит грандиозные планы. У всех сыновей Годвина большие амбиции. Но я сомневаюсь, что мой супруг в состоянии с успехом закончить хоть одно из своих начинаний. Больше я ничего не могу сказать.

Герцогиня подумала о своём муже, совсем не похожем на Тостига, и тайком улыбнулась. Джудит откинулась на спинку кресла и наблюдала за своей сестрой сквозь слегка приоткрытые ресницы.

— Да, крошка, — сказала она, — ты думаешь, что в конце концов сделала более правильный выбор, чем я. Я этого не могу отрицать. Герцог Вильгельм — настоящий мужчина. Я помню, он ни слова не сказал мне, когда пришёл свататься к тебе.

Ярл Тостиг оставался при дворе герцога несколько недель, рассказывая о своих бедах, но на Рождество отправился во Фландрию. Сёстры попрощались довольно сердечно, но теперь в их отношениях не было прежней близости. У каждой были свои секреты, и ни одна не жалела о том, что они расстаются навсегда.

Рождество прошло спокойно. Рауль поехал на юг, чтобы навестить своего отца, и всю дорогу вспоминал те годы, когда вместе с ним в Харкорт ездил Эдгар. Он пришпорил коня, стараясь отогнать эти воспоминания, но рядом с ним как будто скакал дух Эдгара, и ему даже казалось, что он слышит звуки старой брунанбургской песни, которую так любил напевать его друг. В Харкорте Хьюберт поинтересовался, где Эдгар, и был, похоже, сильно удивлён, узнав, что тот отправился домой в Англию. Память часто подводила его, но, как все старые люди, он не любил, когда ему об этом напоминали Он спросил:

— У него, кажется, была сестра? — Ему было приятно, что он сам вспомнил об этом, и он напряжённо стал припоминать её имя. — Элфрида, — радостно сказал он наконец.

Её имя, произнесённое после стольких долгих месяцев разлуки, заставило Рауля вздрогнуть. Ему казалось, что оно теперь существует только в его мечтах Худые щёки Рауля зарделись.

— Да, у него есть сестра, — ответил он.

— Её я никогда не видел, — сказал Хьюберт, — но Эдгара я хорошо знал и любил его. Что ему здесь так не понравилось, что ему вдруг понадобилось вернуться в Англию?

— Он ведь сакс, отец, — мягко сказал Рауль.

— Я это знаю, — раздражённо заявил Хьюберт. — Но ведь он жил среди нас долгие годы, достаточно для того, чтобы Нормандия стала его родиной. Он вернётся.

Рауль покачал головой. Он отвернулся и пошевелил дрова в камине, наклонившись так, чтобы Хьюберт не смог увидеть его лица и понять, как ему тяжело.

— Жаль, — заметил Хьюберт. Неожиданно он погрузился в молчание, как это иногда бывает со старыми людьми, и стал смотреть в огонь так, будто видел там своё прошлое. Он улыбнулся, покачал головой и очень скоро задремал. Проснувшись, он больше не вспоминал об Эдгаре и хотел лишь одного — чтобы ему поскорей принесли его ужин.