Чтение онлайн

Наконец, они вышли к воротам, со всех сторон окруженными кованой чугунной оградой. Прутья ограды, между высокими кирпичными столбами, завершались остроконечными пиками, перебраться через которые было невозможно. Стелла посмотрела вперед и увидела двухэтажное здание, больше напоминающее готический собор – причудливое сочетание высоких узких окон, остроконечных крыш, суровости камня. Изумительные витражные стекла из большого количества мелких осколков переливались всеми цветами радуги. Сад вокруг пребывал в запустении: по обе стороны забора пышно разросся шиповник, древние корявые деревья с сухими ветвями давно не выпиливались, а оформленные когда-то белым камнем клумбы заросли сорняками. Но при всем при этом здание выглядело великолепной декорацией к фильму ужасов.

– Это музей? – с восторгом спросила Стелла.

– Гораздо лучше, – ответил Егор, хитро улыбнувшись.

У входа их никто не встречал, но створки ворот были открыты. Металлическая табличка, с золоченым тиснением и витиеватыми буквами сообщала, что посетителей на территорию допускают с девяти утра и до девяти вечера.

Они прошли по гравиевой дорожке, мягко шуршащей под ногами, и приблизились к вилле. Чтобы войти внутрь, нужно было подняться по невысокой лестнице, белого мрамора, по обе стороны от которой, на постаментах, стояли высокие гипсовые статуи горгулий с жуткими собачьими мордами. Очутившись возле двери, Егор взялся за металлическое кольцо, торчащее из пасти льва, и постучал. Немного подождав, он открыл дверь и просунул голову внутрь и услышал женский голос, показавшийся уже знакомым: «Иду, иду! Входите!».

Егор пропустил Стеллу вперед, и вошел следом. Холл виллы с высокими потолками, больше претендовал на дворцовый зал. По всему периметру в стены были вмонтированы колонны, сверху украшенные замысловатыми барельефами, стояла антикварная мебель, с бархатной обивкой, все столики были уставлены статуэтками, бронзовыми подсвечниками. На всех вещах был отчетливо виден отпечаток времени, естественного старения.

Не прошло и нескольких секунд, как из проема между колонн к ним вышла женщина. У Егора чуть челюсть не отвисла от удивления:

– Флора Генриховна, как же вы успели опередить нас?

– Я не покидала виллу сегодня, – жеманно ответила женщина, – нас с Флорой постоянно путают, и ничего странного здесь нет – мы сестры – близнецы. Правда, признаюсь, она – старше меня на целый час.

– Вы очень похожи, – призналась Стелла.

– Все это говорят. На самом деле, нас объединяет лишь внешнее сходство, во всем остальном – ничего общего: разные интересы, взгляды на мир, и пристрастия тоже.

Это было сущей правдой. Сестра-близнец Флоры Генриховны была куда выгоднее одета: длинное атласное платье с глубоким вырезом, пальцы унизаны кольцами, в ушах длинные золотые серьги, шею украшало колье с массивным кулоном. Волосы были распущены по плечам и завиты в локоны, на лице яркий макияж.

– Странно. Флора Генриховна не предупредила нас, – растерянно произнес Егор.

– Она сообщила мне о вашем визите. Мы очень рады гостям, признаюсь, здесь они бывают редко. Объявления в газетах появились совсем недавно, до этого мы были закрыты для посетителей.

– Что же изменилось?

– Финансовые трудности. Содержать такой большой дом становится все труднее, – женщина заметно огорчилась, но всего лишь на мгновение, – все пришло в упадок. Вилла требует ремонта, обновления. Здесь много интересных вещей, но они древние, как сам мир и такие же хрупкие. К примеру, эти обои были популярны сто лет назад, подсвечники были в пользовании, когда не было электричества, а тепло давал камин.

– Но в этом и прелесть! Это же настоящая история, – возразил Егор.

– Согласна. В этом и есть изюминка нашей виллы. Только зрители, заходящие сюда, ожидают видеть совсем другое, потому что привыкли видеть по телевизору дворцы в позолоте, блеске хрусталя, лаковом покрытии полов и мебели. У нас же пыль кругом, паутина, шторы от времени поблекли, мебель рассохлась.

Экскурсия началась с долгой, местами чрезмерно затянутой истории о Грэге Данте, о его юношестве, становлении в роли ученого, научных экспериментах. Сестра Флоры с пылом рассказывала о гениальности ученого, его гонениях, и о том, что, он мог бы принести большую пользу развитию человечества. В ее глазах был восторг, она упивалась своими знаниями и причастностью к наследию Данте. Создавалось впечатление, что она хочет показать его лишь с лучшей стороны.

– На втором этаже располагаются спальни, гостевые, музыкальный зал, – рассказывала она, – на первом все, что представляет интерес. Данте не любил подниматься по лестнице, часто ночевал здесь внизу, на софе. Свернется калачиком, подложит под голову свернутый пиджак, и отдыхает пару часов, чтобы не тратить лишнее время.

Дальше они оказались в просторном коридоре с дверьми по разные стороны. За одной из них – лаборатория. Для простого человека это слово окутано ореолом таинственности. Здесь же это помещение больше походило на кухню с самой обыкновенной газовой плитой, мойкой, шкафчиками со стеклянными дверками и посудой. На длинном узком столе стояла спиртовка, фиксатор для стекол, микроскопом и емкости для пипеток, песочные часы. Очки старого профессора валялись здесь же, словно он только, что вышел отсюда.

После осмотра лаборатории, где ничего нельзя было трогать руками, проследовали в следующую комнату. По словам Фауны, самую любопытную. В хранилище, наполненном большим количеством всевозможных склянок с заспиртованными рыбами, змеями и лягушками стало немного не по себе. Еще страшнее стало, когда приблизились к экспонатам животных. Особое отвращение вызывали препарированные части тел, расставленные на полках в прозрачных сосудах с мутноватой жидкостью. Стелла в ужасе отпрянула от сосуда, в котором находилась кошка, с единственным глазом во лбу.

– Не бойтесь, они вас не укусят, – проворковала Фауна и слегка хихикнула.

– Они словно живые, – откликнулась Стелла и ухватила Егора за руку.

– Все экспонаты, – продолжила женщина, – сохранили форму и ткани, благодаря консервантам, которые лично изготовил Данте.

– Разве он исследовал не человеческие пороки развития и мутации? Почему здесь мумии только животных? – спросил Егор, наклонившись над склянкой со змеей, свернутой в несколько колец. При жизни, это была гадюка, судя по надписи на приклеенной бумажке.

– Разделяю ваш интерес. Ранее здесь имелись образцы внутренних органов человека, тела новорожденных младенцев с циклопией, сиамские близнецы, естественно, умершие при рождении, но из этической стороны вопроса, их пришлось убрать в закрытую комнату.

– Жаль. Мне бы очень хотелось увидеть результаты опытов профессора. Слышал, что он составлял гибриды людей и животных.

– В этом есть доля правды, – как-то нервно отреагировала Фауна, – но перед смертью, будучи нездоровым, Данте уничтожил большую часть своей коллекции. Осталось несколько дневников, рисунки, из которых сложно, что-либо понять. Записи он вел химическим карандашом на латыни, зачастую перечеркивая половину, внося исправления, да, и почерк у него был не слишком разборчив.

– Неужели за все время не нашлось его последователей?

– Ни одного. У него был невыносимый характер. Студенты изредка посещали его, но, ни один не задержался надолго. Протекцию им никто не составлял, они сами прибывали, узнав о великом таланте. Последнему ученику он залепил такую оплеуху, только за то, что он переставил местами пробирки, что тот написал заявление в полицию.

– А полиция, что?

– Только развели руками. С Данте связываться никто не хотел, считали чуть – ли не колдуном. Старик в пылу ссоры сыпал проклятиями, пугал отмщением. У него был грозный вид, хриплый голос. В пору старости он и вправду стал походить на колдуна. Все местные бежали врассыпную, заприметив издалека его сгорбленную фигуру.