Чтение онлайн

– Офицеры, ко мне! – раздался внезапно властный окрик. Мы обернулись и увидели возле бровки тротуара две машины. Из одной высунулся человек в генеральской форме, с сухим холодным лицом. Мы подскочили и вытянулись перед генералом, отчаянно щелкнув каблуками. С тревогой я заметил на петлицах генерала знаки различия танкистов.

– Откуда? – отрывисто бросил генерал.

– Командир танковой роты дивизии “Великая Германия” обер-лейтенант Отто фон Монцер, – отрапортовал я, не отводя взгляда от холодных глаз генерала.

На лице генерала мелькнуло любопытство.

– Это какие же Монцеры? Баварские?

– Так точно, господин генерал.

– Эрих фон Монцер…

– Мой двоюродный дядя, господин генерал.

– Отлично. Будете писать, передайте привет от Конрада фон Граббе, генерала инженерных войск. Я, господа, не только танкист, но и сапер! – подняв тонкий указательный палец, воскликнул генерал. И тут же спросил:

– Как сражаются наши доблестные танкисты?

Я чуть замялся, так как по нашим сведениям “Великой Германии” здорово досталось в последние дни.

– Танкисты “Великой Германии” готовы умереть за фюрера! – отрапортовал Виктор, делая шаг вперед.

Генерал-сапер-танкист с одобрением посмотрел на этого гиганта, милостиво кивнул головой и отвернулся. Машина взвыла и сорвалась с места, за ней последовала вторая.

Поеживаясь от нервного озноба, я вдруг услышал насмешливый голос Володи:

– Приветик дяде не забудь передать.

Он был спокоен и холоден, как всегда, и я в душе позавидовал его выдержке.

Но тут нас снова окликнули. На этот раз голос принадлежал женщине. Мы обернулись. На месте, где стояли машины генерала и его свиты, остановился небольшой элегантный “мерседес”. За рулем сидела девушка.

Нам прежде всего бросились в глаза ее белокурые волосы, длинными пышными локонами спадавшие на плечи. Девушка была в сером спортивном костюме, на руках ее, лежавших на руле автомашины, были изящные замшевые перчатки, сшитые на манер шоферских – с высокими раструбами, аккуратно завернутыми вверху. Правильные черты ее овального лица с чуть заметным загаром и голубые глаза показались мне удивительно знакомыми. У меня мелькнула мысль, что я где-то встречал ее.

Девушка улыбнулась и тоном избалованного ребенка еще раз окликнула нас:

– Господа, подойдите сюда!

Мы недоуменно переглянулись и медленно подошли к машине.

– Вы танкисты “Великой Германии”? – спросила девушка.

– Да, фрейлейн, – сухо подтвердил я, отвешивая короткий поклон.

– Ах, как я рада! – затараторила она. – Я встречаю офицеров “Великой Германии”, как родных. Я – Эдит Хеймнитц, дочь покойного генерала Ульриха Хеймнитца, бывшего командира вашей дивизии.

Мы поспешили изобразить на своих лицах радостное изумление: “Мы очень рады!..”, “Вот счастливая встреча!” Но каждый из нас при этом подумал, какими осложнениями может грозить эта “радостная” встреча. На минуту наступило неловкое молчание.

– Ну, как наша славная дивизия, господа? Как наши герои-танкисты? – интересовалась непрошеная собеседница.

– Танкисты сражаются, как львы, как славные легионеры Цезаря и Антония! – вступил в беседу Леонтьев.

Я мельком огляделся, боясь пропустить человека, которого мы ждали. Девушка оказалась наблюдательной.

– Мне кажется, вы спешите. Я тоже! – воскликнула она. – Кстати, сколько времени на ваших часах?

Посмотрев на часы, я ответил, думая при этом, что уже полтора часа, как мы ждем напрасно.

– Ну, хорошо, господа, – проговорила дочь генерала. – Мне пора ехать. Я так была рада этой встрече. Так приятно увидеть значок родной дивизии…

“Вот она – немецкая сентиментальность”, – подумал я.

– Да, кстати, обер-лейтенант, – снова обратилась ко мне девушка. – Взгляните, не понадобится ли вам вот такая вещица?

Стянув с руки перчатку, она показала мне кольцо. Взглянув на него, я замер, пораженный. Это был платиновый перстень с пластинкой в виде старинного щита. На зачерненном фоне щита было выгравировано изображение северного оленя. Закинув на спину могучие рога, животное гордо стояло на высокой скале.

Я медленно стянул перчатку и поднял правую руку на уровень окна машины. Мои товарищи стояли рядом, удивленные не меньше меня. А девушка за какое-то мгновение совершенно преобразилась и пристально, уже без улыбки оглядев меня, негромко сказала:

– Пожалуй, о деталях продажи мы договоримся дома. Садитесь, господа.

И тут я вспомнил, где видел это лицо. Ее поразительная способность к перевоплощению, в чем пришлось убедиться уже позднее, ввела меня в заблуждение, возбудив в то же время смутное беспокойство в первый момент встречи. Но теперь, когда с нее упала маска легкомысленной немочки, я сразу узнал то самое врезавшееся мне в память лицо, которое я видел на фотографиях в доме Петровского.

– Вы очень взволнованны, обер-лейтенант. Надо быть сдержаннее, – снова переходя на шутливый тон, заметила девушка. От этого упрека мне сделалось не по себе: ведь она совсем не поняла причины моего волнения, и “дай бог, чтобы не поняла никогда”, – подумал я про себя, садясь в машину.

Все время с момента вылета из Москвы мы думали о человеке, к которому идем, ожидая увидеть его или в форме офицера германской армии, или в роли спекулянта с черной биржи. И мы никак не подозревали, что наш начальник, свой родной советский человек, предстанет в облике вот такой очаровательной девушки с модной прической и изысканными манерами, обладательницы шикарного автомобиля.

“Мерседес” медленно катил по улице в направлении Шарлоттенбурга. Я сидел рядом с девушкой и украдкой смотрел на нее. Теперь, видя ее совсем близко, я понял, что она значительно старше, чем можно было ей дать на первый взгляд. Она была или ровесницей мне или чуть моложе.

– Ну, а теперь, здравствуйте, дорогие друзья, – заговорила девушка уже по-русски дрогнувшим от волнения голосом, когда машина вышла на широкую часть улицы. – Вы не представляете, что значит так долго не видеть родных людей!

Я не мог сказать ни слова и только молча положил свою руку поверх ее руки, лежавшей на рулевом управлении, крепко пожал ее. А девушка, снова став серьезной, словно боясь, что слишком дала волю своим чувствам, обратилась ко мне:

– Скажите, как вы добрались?