Чтение онлайн

День за днем живя по одной крышей, но в отдельном крыле, с Рафаэлем, я убеждалась в его добропорядочности. Его уважали, так же, как и дона Адольфо. Но все же было несколько различий. Прислуга здесь не была безмолвной и безликой, наоборот все были очень веселые и улыбчивые. Все же сицилийци отличались от итальянцев. В доме Сириани жил только он и его прислуга. Алессио с Габриэллой жили в другом доме. Я иногда встречала его консильери, но Габи еще нет. Если, честно, я лишь была этому рада, не хотелось встречаться с ней и знать что-либо о Винченцо.

Пока, что я сама не знала ничего о своем положении, хотелось бы иметь стойкую почву под ногами. Сириани общался со мной на разные темы, словно знакомился со мной поближе. Мы завтракали и ужинали вместе. В остальное время он принимал людей у себя в кабинете или отсутствовал. За нашими приемами пищи, он всегда спрашивал, что я хочу, чего мне не хватает, всем ли я довольна. Я всегда пожимала плечами, какая разница что я хочу.

– Эстель, ты не хочешь идти на контакт, – заметил он за ужином

– Я не понимаю, о чем речь, – искренне призналась я

Последние дни мой график был максимально прост. Я просто жила богатой жизнью. Утром завтрак, походи по магазинам в сопровождении охраны, в основном я скупала все для малыша, потому что не знала, сколько еще проживу на вилле, обедала в лучших ресторанах в городе или на вилле, плавала в бассейне, посещала спа процедуры, отдыхала, читала, смотрела фильмы, свободно передвигалась. Все это было слишком хорошо, чтоб быть правдой.

– Эстель, я буду хорошим мужем и отцом, дам тебе свою защиту, обеспечу всем, от тебя требуется лишь одно быть верной мне, – на последних словах он сделал особое ударение

– Если я правильно понимаю, ты делаешь мне предложение?

В последнее время я перешла на неформальное обращение. Я месяц жила на этой вилле, нормальной жизнью и было естественно называть его на «ты». Я вспомнила как несколько дней назад, после ужина, он предложил мне сыграть в шахматы. Я не была сильна в этой игре, но и слабой не могла себя назвать. После очередного победного партии, Рафаэль посмотрел прямо мне в глаза и произнес: «Ты шикарная женщина Эстель, хватит быть пешкой на чужой доске, пора тебе стать королевой».

Его слова ворвались в мое сознание, разрывая все прежние устои в клочья. Я никогда не осознавала своей ценности. Понимала, что я умна, привлекательна, но и королевой себя я никогда не считала. Тогда я отшутилась и просто сбежала в свою комнату. Сейчас он сказал все на прямую, сбежать на этот раз я не могла.

– Ты все правильно поняла, – продолжил Сириани

– Я думала, в мафии есть свои стойкие устои, которые изменениям не подлежат, одно из них это категорический запрет на замужество с чужестранками, – ответила я спокойно

– Вижу ты осведомлена, Винченцо довольно сговорчив, – усмехнулся он

– Винченцо мне ничего не говорил, я сама об этом прочитала.

– Не будем отходить от основной темы, подумай на досуге о моем предложении.

Он встал со стола и направился в свой кабинет. Почему-то его слова звучали, как предупреждение, а не предложение. Я даже не раздумывала об этом вопросе, отказаться или принять. Все было предельно ясно и без того. Он сделает все, как нужно ему, и мое слово ничего не изменит. Лучше не злить его, и не настраивать негативно против меня. Мой малыш скоро родится, мне нужен стойкий тыл и хоть какая-то видимость моего будущего. Винченцо сам отдал меня ему. Хотя тогда Сириани просил меня лишь на месяц. Я никогда не спрашивала его о том разговоре. Это было бы убийственным откровением для меня. Он мог бы сказать такие вещи, которые бы вырвали бы мою душу из тела. Я не хотела испытывать стресс. Я всегда думала о сыне, который должен развиваться в спокойных условиях. После того видео, я сама себя убеждала забыть о Винченцо и все что было с ним связано. Это была ошибка. Единственное счастье, которое осталось от него это мой малыш. Остальные воспоминания о нем я спрятала в далекий ящик.

Он ждал 3 дня. 3 дня Рафаэль не спрашивал у меня ответа. На третий день, за очередным ужином, который на этот раз накрыли на террасе, он достал из внутреннего кармана пиджака коробочку с обручальным кольцом, протянул мне и не произнося ни слова ожидал моих действий.

Любая девушка в своей жизни мечтает получить заветное колечко и предложение руки и сердца. С любимым человеком. В красивой обстановке. Ладно последнее соответствует, терраса была более, чем красивой. Но мужчина не был любимым. Назвать его не привлекательным и не сексуальным не поворачивался язык. Сириани был безумно притягательным мужчиной. Я видела, как на него реагируют молодые служанки. Я не относилась всерьез к этому предложению, не тлела особых надежд. Сириани слишком умен. В тендеме с красотой он имел очень острый ум. Проницательный и пытливый. Я более чем уверена, что это его очередной хорошо продуманный ход, шахматная беспроигрышная партия. Но сейчас на кону стояло будущее моего сына и мой статус по жизни: оставаться пешкой на чужой доске или же быть королевой. И я просто приняла правила этой игры.

Винченцо

Став главой одной из самый опасных группировок Европы, моя жизнь нагрузилась словно многотонная фура. Я не успевал просто жить свою жизнь. Вся моя жизнь развивалась вокруг клана, о клане, с кланом. Ночью заваливаясь спать, я мечтал лишь выспаться. Кабинет отца плавно перешел мне и теперь все встречи велись лишь в моем присутствии. Фернандо возглавил должность консильери, как и планировалось с самого его рождения. Лучиано был моим советником. Человек, которому не нужен статус или позиция. Его мнение всегда было превыше всего. Может он и не полностью вернул себе память, но его чуйка не сломалась от этого. Она стала острее, а сам он опасней. Иногда я даже замечал в нем некую неконтролируемую кровожадность. Доктора говорили, что это последствия его болезни, которые порой вызывают приступы неукротимой агрессии. Он совсем охладел к своей семье, и даже детям. Его волновала лишь работа. Он всегда был со мной словно моя тень. Иногда я злился на него и силой заставлял отдохнуть или же сходить на очередной сеанс с психоаналитиком, которого он старательно избегал. Отец тоже беспокоился за него. Лучиано напоминал обезумевшего трудоголика. Брат пытался восстановить все те годы, что пропустил. Наверстать все за раз. Такое отношение к делам семьи радовали меня, но и беспокоили, ведь он истощал себя, превращаясь в мученика. Не спал ночами, сидя в кабинете, читая разные документы и отчеты. Вернувшись, он забросил все плотские утехи, которыми баловался до этого. Если можно так сказать. Баловством я бы это точно не назвал, скорее всего это было перебором. Но видя монашеский образ его жизни сейчас, я порой скучал по былым времена. Я давно не выпускал пар. Последний раз я трахался, когда брал Эстель. Это было хренову тучу времени назад. Мимолетные минеты в исполнении танцовщиц из клуба не в счет. На днях у меня была встреча с мексиканцами. Эти подонки не знали слово «честь». Надеяться на их благоразумие было глупо. Мне приходилось каждый чертов раз лично контролировать проход товара. Они не в первый раз подрывали наше доверие и сегодня с утра я был на взводе ожидая очередной подставы.

– Ты какой-то дерганный, – заметил брат, спокойно прикуривая ментоловую сигарету

– У босса нехватка витамина С, то есть секса, – тихо заметил Фернандо, на котором я чаще всего срывался

Я холодно посмотрел на него и тот замолчал, а вот легкий смех Лучиано разнёсся по амбару, где мы ждали пока окончательно загрузят товар.

– Может сегодня объявим день сладких кисок? – предложил тот сплевывая на землю, словно вкус сигареты показался ему отвратительным

– Сначала покончим с этим дерьмом, – ответил я и прошел к работникам.

Сладкие киски волновали меня сейчас меньше всего. Да мои нервные повадки говорили о моем явном недотрахе, но это всегда держало меня в тонусе. Я словно всегда был на взводе, как «Бешеный Макс» готовый ко всему и всегда. Я запретил себе отныне давать слабину. Я дорого заплатил за каждое проявление малейшей слабости с моей стороны. Теперь я знал цену за это и не готов был платить такой монетой. Жизнь дона Каморры: это вечный контроль и напряг. Как бы я не убегал эта хреновая участь настигнула меня.

На улице было жарко. Теплый воздух наполнял легкие. В последнее время мне с трудом удавалось дышать полной грудью. Ненавижу эту часть себя. Я думал о ней. Изредка, но все же позволял себе эти мысли, которые накрывали меня с головой в самые неудобные моменты. Я, кажется, смирился видеть ее образ каждый раз перед сном. Голое тело Эстель всегда ложилось рядом со мной в постель. Находясь в пьяном бреду, я всегда ласкал ее, боясь испугать. Не хотел, чтоб мои видения исчезали, радуя меня хотя бы по ночам. Фернандо однажды предложил мне отыскать прохвостку, вернуть и наказать. Как вы думаете, что я тогда сделал с его сломанным носом? Правильно, разбил о ближайшую стену во второй раз. Слыша ее имя, я становился чертом во плоти. Мои тормоза срывались. Мне самому нужен мозгоправ. Пожалуй, пора одолжить его у Лучиано.