Чтение онлайн

Рози разбирала чемодан, мурлыкая себе под нос мотивчик, который играл в каждом ночном клубе Лагоса. Улыбнулась, увидев портрет жениха с невестой на брелоке с ключами от самого ценного ее имущества – “мини-купера”. А потом, так и не сняв пальто, села на узкую кровать и в ожидании звонка от сэра Саймона принялась выбирать в телефоне лучшие кадры с Фран и Феми из сотен сделанных ею снимков.

Сэр Саймон позвонил в час ночи: его рабочий день давным-давно закончился. Рози отправилась к нему. Он обитал в восточной части Верхнего двора, неподалеку от апартаментов королевы. В комнатах сэра Саймона, полных антикварной мебели и картин, царил безупречный порядок. Как и в его голове, подумала Рози.

Сэр Саймон открыл дверь и уставился на Рози. Она бросила на него удивленный взгляд.

– В чем дело?

– У вас новая стрижка.

Рози нервно пригладила вьющиеся волосы: в Лагосе она действительно сменила прическу – неожиданно для себя. С самой службы в армии Рози стриглась элегантно и коротко, эта же асимметричная стрижка получилась еще короче, и она сомневалась, что ее пожилые коллеги, коренные англичане, это одобрят.

– Вам не нравится?

– Она… другая. Я… Ох… Вы чудесно выглядите. Прошу прощения. Входите же.

Порой сэр Саймон держался с ней неловко, но, по крайней мере, неловкость его была дружелюбной. Наверное, думала Рози, он рядом со мной чувствует себя стариком и коротышкой (на каблуках она была выше на добрых два дюйма), она же рядом с ним чувствовала себя невеждой: он лучше нее разбирался в жизни королевской семьи, в конституции, да вообще во всем. Однако сработались они идеально. Правда, сегодня оба устали. Они сидели на обтянутых чинцем стульях, сэр Саймон цедил односолодовый виски из хрустального стакана – надеялся, что это его взбодрит. Рози пила газированную минералку: опасалась, что от виски ее сморит сон. Сэр Саймон рассказывал о ходе расследования, она делала пометки в ноутбуке.

– В общем, кошмар, – вздохнул он. – Черт ногу сломит. Почти полсотни подозреваемых и ни единого мотива. Бедняги детективы. Представляете, с какими заголовками выйдут газеты, если о деле пронюхает “Мейл”?

Он вкратце описал Рози, что произошло, а потому она живо представила себе эти заголовки:

РУССКИЙ УМЕР ВО ВРЕМЯ СЕКСУАЛЬНЫХ ИГРИЩ ПОСЛЕ ПРИЕМА У КОРОЛЕВЫ

Или что-нибудь в этом роде. Сочинители своего не упустят: статьи с такими заголовками прочтут миллионы.

– Кто он вообще такой? – спросила Рози.

Сэр Саймон пробежал глазами свежий полицейский отчет.

– Максим Бродский. Двадцать четыре года. Музыкант, живет в Лондоне. Не профессиональный музыкант: подрабатывал тапером в барах, гостиницах, давал уроки игры на фортепиано, иногда выступал с друзьями. Не очень ясно, как он ухитрялся оплачивать жилье: он снимал приличную квартиру в Ковент-Гардене – правда, не один, а с соседом. Полиция как раз выясняет этот вопрос. Она спрашивала о его родителях.

– Кто?

– Королева. Проснитесь, Рози! Наш босс. Хочет выразить им соболезнования. Мы ждем ответ из посольства.

– Ясно, – смущенно ответила Рози.

– Но пока ничего конкретного узнать не удалось. Отца его нет в живых. Его убили в девяносто шестом: Максиму тогда было пять лет. – Во взгляде Рози мелькнуло удивление. – Вас, наверное, еще на свете не было, – пробормотал сэр Саймон и криво улыбнулся.

– Мне было десять.

– Бог мой. – Он вздохнул. – В девяностых в Москве каждый день кого-нибудь убивали. Советский Союз распался, к власти пришел Ельцин, и начался период дикого капитализма. Точь-в-точь как в Чикаго двадцатых годов – бандиты, коррупция, хулиганье. Каждого, у кого водились деньги, могли убить в любой день – не те, так эти. У моих друзей из Сити остались родственники в Москве, так вот они признавались, что живут в постоянном страхе.

– Отца Бродского убили?

– Зарезали на пороге квартиры. Он работал юристом в инвестиционном фонде. Власти уверяли, будто его убила уличная шпана, но через десять лет Максим – ему тогда было пятнадцать – получил стипендию на обучение в английской музыкальной школе-пансионе. А недостающее доплатила компания, зарегистрированная на Бермудах. И жилье на каникулах ему оплачивала она же, насколько полиции удалось выяснить. На время зимних и летних каникул он останавливался в дорогущей гостинице в Южном Кенсингтоне.

– Это в пятнадцать-то лет?

– Именно так. Пару раз на Пасху ездил к школьному другу, у которого дом на Мюстике [15] , но меня больше интересуют Бермуды. Полиция предполагает, что убийца отца Бродского со временем разбогател, раскаялся и решил для спасения души помочь мальчику – перевез его в Англию на деньги, происхождение которых отследить невозможно. Может, какой-нибудь олигарх, который поссорился с Путиным и сбежал к нам.

– Перовский?

– Нет, этот разбогател не в лихие девяностые при Ельцине, а уже в двухтысячные.

Рози вспомнила, что завтра королева, возможно, спросит ее о родителях покойного.

– А где его мать?

Сэр Саймон не то вздохнул, не то фыркнул.

– В посольстве уверяют, что не могут ее найти. Она психически больна. До отъезда в Англию Максимом занимались родственники и соседи. Вроде бы мать его лежала в психиатрической больнице где-то в Подмосковье, но теперь ее там нет.

– То есть фактически он сирота?

– Выходит, так.

Сэр Саймон рассматривал стакан виски. Рози подумала, что отрочество Максима Бродского напоминает классическую биографию шпиона. Может, жизнь настоящих шпионов именно так и складывается? Однако, не желая показаться невежей, вопросов решила не задавать.

– Возможно, – сказал сэр Саймон.

– Прошу прощения?

– Вы гадаете, не связан ли он с ФСБ. Вполне возможно. Но в списках не значится.

Рози кивнула и сделала непроницаемое лицо. На этой работе она новичок, и ей по-прежнему казалось невероятным, что всего лишь год назад она руководила небольшим стратегическим отделом в банке, а теперь, как ни в чем не бывало, обсуждает русских шпионов с начальником, который это знает наверняка. Или, по крайней мере, должен знать. Закон о неразглашении государственной тайны внушал ей трепет, однако же она поклялась его соблюдать, и теперь, что ни день, ей выкладывают все новые и новые секреты. Она никак не могла к этому привыкнуть.

– А другой убийца? Я имею в виду, вчерашний.

Сэр Саймон отпил глоток “Гленморанджи”.

– Тут-то и начинается кошмар. Команда лучших детективов, в замке, окруженном вооруженной охраной, найден обнаженный труп русского. Вечером без документов ни войти, ни выйти – проверяют даже нас с вами. Повсюду камеры, все записывают. Всех досматривают, у новых посетителей по прибытии просят паспорт. Словом, полиция рассчитывала, что дело раскроют за полдня, уже к вечернему чаю, однако ж… – Он пожал плечами. Было заметно, что сэр Саймон очень устал. Рози знала, что он работает на износ. – Бродского привез Перовский, – продолжал он. – Логично предположить, что это сделал кто-то из его окружения. Личного слугу Перовского поселили в соседней комнате с Бродским. По завершении вечера Перовские позвали его к себе в комнату; в общем, ничего необычного в этом нет. Полиция выяснила, что Бродского он почти не знал. Никто никогда не слышал, чтобы между ними был роман или ссора. Миссис Перовская приехала со своей горничной: та хорошо знала Бродского, но она крохотная, субтильная, такая и мокрый носовой платок не отожмет, где уж ей повалить и задушить сильного молодого человека. Тем более что, судя по узлу на шее, его сперва удавили, потом уложили на пол и вздернули. Прошу прощения за грубость. День выдался долгий.