Винг
Шрифт:
— Ладно, не горюй! — старик шагнул к повозке и наклонился к Эдварду — Все равно Штолльберга накажем, только по-иному. Я проверил линию его жизни — ему суждено было погибнуть под Арзуфом, а из-за охоты за тобой он опять разминулся со своей смертью… Придется это зло исправлять! Тебе придется!
— А насчет моей пальбы сегодняшней — все молчите, как не было ее! Впрочем, если и расскажете, никто не поверит…
Шимон отыскал за поворотом на полянке стреноженных вражеских лошадей, выбрал себе коня взамен убитого. Раненого немца подсадили на его собственного мерина, и он повез комтуру колдовски внушенную Тиграном ложную историю гибели отряда.
Похоронив своих погибших, оттащив подальше в лес на корм хищникам трупы врагов, разъехались в разные стороны: Шимон — назад, остальные — в дальнейший путь.
Иудей, спустя час минуя первую деревню по дороге обратно в Бейрут, услышал взволнованные пересуды сельчан о прорвавшихся сарацинах, уничтоживших орденский патруль, и даже остановился взглянуть на раненого. Тот не узнал его и в упор.
Глава двадцать вторая. Лечение
Тигран проводил взглядом Шимона и обернулся к оставшимся:
— Немного отъедем отсюда…
Нашли полянку для ночлега. Старик о чем-то поговорил с легкораненым киликийцем, тот взял двух лошадей в повод и, удивив Эдварда и Ноэми, попрощался и уехал.
— Пока доберется домой, все заживет… Нате, глотайте, чтобы лучше спать! — Тигран протянул им по беленькому шарику, сел к костру и стал колдовать с каким-то ящичком.
Ночью саксу приснилось, что он вновь на наве. Ровно шумел ветер, качало…
А наутро он и Ноэми проснулись в незнакомом месте. Лес исчез, кругом вздымались горы. Тигран усмехнулся в ответ на вопросы и сказал, что они проспали всю дорогу до верховьев Тигра. Это здесь, меж истоками его и Евфрата, согласно библейской легенде располагался рай, откуда Господь изгнал Адама и Еву и поставил ангела-херуба в виде полубыка с огненным мечом охранять этот, с тех пор запретный для смертных объект.
Дорога шла в гору, теснины постепенно расступались, небо ширилось, наконец, Тигран обвел рукой с перевала грандиозный пейзаж с белой шапкой Арарата вдали:
— Мой Айастан! Моя родина… Видите? Вон там встал когда-то на вечный прикол Ноев ковчег… Нам отсюда еще день пути, ближе подлететь нельзя было, здесь людей кругом много, пугать не хочу…
Внизу голубело соленое озеро Ван. Земля древних цивилизаций, где человек впервые создал государства, впервые начал угнетать один другого. Древний Шумер, древний Урарту — давший свое имя Арарату, древняя Персия — все они здесь, рядом. Отсюда началась документированная история человечества.
В плодородных долинах лежали многочисленные селения. Война не разбойничала в этих местах с тех пор, как за озером Ван у Манцикерта сто двадцать лет назад орды только что принявших ислам сельджуков разгромили войска Византии. Сейчас здесь держался неустойчивый мир. Турки и армяне, греки и персы уживались, как соседи в коммунальной квартире.
Тиграна знали в этих местах — встречные путники приветствовали его, всячески изъявляя почтение.
Вечером у костра заговорились заполночь, и старик кое-что поведал о себе.
Он посмеиваясь, рассказал, что о Тигране-Исцелителе в ближних странах ходят разные легенды: и что его обучили заморские желтые чародеи, и что он получил могущество от страшных чертей с далеких звезд, что ночами к его жилищу слетаются волшебные небесные огни, что сам Господь направил к нему святых посланцев из грядущего Грааля — Царства Божьего на Земле… но… Никто не ведал, где правда, где выдумка в этих байках… Главное, он имел колдовскую силу!
Он не ответил на вопрос Эдварда, какова истина на самом деле, сказал, что не вправе выдавать секреты своего волшебства:
— Считайте, что меня нет вообще, что кто-то придумал меня, чтобы помочь тебе…
— Эдвард прямо спросил старика, провидит ли он будущее, и когда же грядет возвещенное Христом Царство Божие на земле, но лекарь только усмехнулся грустно и ничего не ответил. Вообще, разговоров о Боге он не любил и отзывался о вере странно неопределенно.
Назавтра, проехав по берегу Вана, оставив слева вулкан Немрут, путники углубились в ущелье, стиснутое ледниками. Тропа по теснине, с трудом пропустившей двуколку, привела к подножию величественной горы и исчезла на старой морене. На берегу стремительного ручья в маленькой котловине у озерца со странно разноцветной водой стоял дом серого камня, обиталище мудрого Тиграна.
Двое слуг и старуха экономка составляли его штат. Навстречу прибывшим вышла и очень красивая, хоть и не очень молодая женщина, ее звали Кнарик, роль ее здесь разъяснилась сразу, как только она ласково обняла лекаря и поцеловала.
Эдварда внесли в светлую комнату, Кнарик увела устраиваться Ноэми, Тигран заглянул к больному и сказал, что лечить начнет завтра, а сейчас пусть отдохнет, вечером будет важный разговор.
В сумерки комнату озарил белый мягкий свет из волшебного стеклянного шара под потолком. После ужина все собрались у ложа Эдварда. С сакса смыли дорожную пыль, переодели в свежее белье, покой и надежда на лучшее вызвали слабую улыбку на его истомленном болезнью бледном лице.
Тигран не затянул вступления:
— Хочу сразу заверить, сэр рыцарь, вылечить тебя можно целиком и полностью, но срок лечения — минимум год, а скорее — полтора. Вся беда в нервах, тонких волокнах в теле, управляющих руками и ногами, глазами. Перерезанные, снова прорастают они столь медленно, что члены, недвижные долгое время, иногда годы, слабеют без движения так, что потом не находят сил даже шевельнуться. Есть лекарства, ускоряющие рост нервов, но, все равно, дело это долгое и мучительное из-за специальных упражнений, не дозволяющих мышцам дрябнуть и сохнуть. Глаз я приживлю новый, это не проблема, но вот ноги и рука… Тут нужно время… А его нет у нас!
Эдвард облизал сразу пересохшие губы:
— Тигран! Я не могу столько ждать! Пока здесь будут меня лечить, Алана убьют! Погоди, Ноэми… — мягко отстранил руку девушки, протянувшей кубок с питьем. — Неужели иного не дано, Тигран?
— Есть один способ! О нем я и хотел поговорить. Очень странный, необычный, возможно, даже и невозможный для тебя способ, прости за невольный каламбур.
— Ты сам должен решить, так ли жаждешь спасти друга, не чересчур ли высока цена? Да нет, бессмертную душу продавать не надо, но вот иллюзий, предрассудков, впитанных с молоком матери, ты лишишься несомненно! Картина мира, сама жизнь изменится для тебя, даже вера не спасет от потрясений. Сможешь ли ты непредвзято оценить то, что я с тобой сотворю? Выдержит ли твой ум, не сломается ли душа? Я могу лишь предполагать, зная твердость твоей воли, но решать тебе одному.
— Я временно соединю твое тело с чудесной машиной, она станет твоими руками и ногами, ее мощь заменит утраченную тобой силу, удесятерит ее. Если пожелаешь, обгонишь арабского скакуна, сумеешь одолеть льва, твой меч будет, как молния, абсолютно смертоносным, стрелы станут разить без промаха, а сам ты сделаешься почти неуязвим…
— Но! Если бы ты встретил такого человека-машину в прежней жизни, если рассмотрел вблизи его мышцы, искусно сплетенные из стали, понял бы, что движется он силой и хитростью науки, что бы подумал о нем?