Чтение онлайн

Эдвард сказал с отчаянием:

— Не зуди, прошу тебя, дай подумать!

— О чем тут думать?! — гэлу не было преград ни в море, ни на суше. — Капитан! Сколько времени уйдет на ремонт?

— За час теперь должны управиться, с итальянцами-то. — Шкипер немного повеселел, хотя по-прежнему держался за голову. — Снасти порубленные сплеснят, обтянут малость, и пойдем!

— Ну вот, нас шестерых высадишь поближе к замку… Хью, дорогу туда не забыл?

— Такое не забудешь!

— Там и думать начнем! В крайнем случае, разнесешь кулаком ворота, и тогда пусть молятся Богу или черту, кто там у них в почете.

Хью с восторгом покрутил пальцем у виска:

— Ну, сквайр, даешь!.. Да их в замке не меньше сотни!

Алан неприятно засмеялся:

— Слыхал, как король Дик в Яффе вдесятером чуть не тысячу турок положил? А, ты уже уплыл тогда из Палестины… А мы там дрались… Ладно, справимся как-нибудь.

Раздался голос итальянского шкипера, пожелавшего успешной экспедиции чокнутым тедески, матросы с нефа отдали швартовы и купец растаял в темноте. нава потихоньку дрейфовала без парусов с плавучим якорем. Все, включая легкораненых, занялись порубленными снастями, через час шкипер, все время беспокойно вглядывавшийся в темноту из опасений, что пираты вернутся, скомандовал тянуть фалы и нава подняла паруса. Алан тут же попросил погасить все огни и пошел на нос к Хью, чтобы оттуда давать указания рулевому.

Пока длились приготовления к походу, Эдвард сидел рядом с Шимоном. Попытался расспросить о Ноэми, но видя, что отвечающий через силу иудей побледнел от боли, и лицо его покрылось мелкими каплями пота, сакс вспомнил про аптечку, что дал с собой год назад Тигран, и вколол Шимону в плечо иглу, торчавшую из какого-то рыбьего пузыря, и выдавил его содержимое. Раненому сразу полегчало, он расслабился и забылся. Эдвард вздохнул и пошел к шкиперу, предложил и ему шарик от головной боли.

Хью не советовал править к берегу в зоне прямой видимости из замка, сказал, что со стен в звездную ночь море как на ладони до горизонта. Нава приблизилась к острову мили на две восточнее, и бросила якорь в тени прибрежных скал. В спущенную на воду шлюпку уселись все шестеро британцев в легком вооружении, мягкой обуви и темной одежде поверх кольчуг. С ними отправился и боцман с навы. В абордажном бою ему лишь оцарапали руку, и он обещал управиться с кормовым веслом. Восход луны ожидался вскоре после полуночи, и Эдвард с Аланом стремились использовать недолгие часы полной темноты, не хотели лишаться преимуществ, которые давало ночное зрение сакса. Лодка торопливо скользнула вдоль мыса и, преодолев несильный за ним прибой, пристала в укромной бухточке, по словам Хью, отсюда до замка оставалось чуть меньше мили. Легкую посудину вытащили на берег, и, оставив боцмана ее сторожить, экспедиция быстрым шагом двинулась к цели.

Скоро в береговых скалах открылся проход, ведущий в небольшой залив, видимо, устье речки. Там, в глубине бухты, на берегу мелькали огни, и сквозь шорох волн доносились далекие голоса. У естественного каменного мола, грубо приспособленного к роли пристани, притулилась знакомая галера.

Хью шепнул, что захватить ее нечего и думать, команда сходит на берег, но вахтенные остаются, если они поднимут шум, в замке обязательно услышат. Мрачная его громада стояла в глубине сужающегося ущелья ярдах в трехстах от моря на высокой обрывистой скале. Виднелась и тропинка, которую от пристани до подъемного моста сейчас обозначили световым пунктиром медленно двигающиеся люди с факелами. Присмотревшись, сакс различил несколько носилок.

— Это тех, что мы уложили, тащат. А Ноэми не видно! — жарко дыша, прошептал Алан в ухо саксу.

В другое загудел Хью:

— Женщин всегда первыми на берег сводят. Она наверняка уже в замке. И не переживайте за вашу леди, сэр, если она и вправду красавица, барон, пока первым от нее не откусит, других не подпустит. А сам он под каблуком у жены. Врет ей, что пленниц только для дружины берет, а когда супруга в Мессину за тряпками или, там, в Палермо ко двору отбудет, пользуется, за ним остальные свое получают, а баронесса в замок — несчастной удавка, и концы в воду! Ревнивая баба и не догадывается, как без нее муж развлекается, рассказать-то ей некому — барона все боятся.

— Как его зовут? — спросил рыцарь.

— Барона-то? Адемар де Ролло. Его люди говорили, что он ведет род от викингов Оттона Бородатого, что выцыганили у Шарля Простака Нормандию. А сюда его прадед пришел с Роже де Отвилем.

— Н-да! Родословная… Сплошь разбойники!

Огни факелов один за другим исчезали наверху в воротах замка, потом раздался душераздирающий скрип и лязг.

Хью шепнул:

— Мост подняли… Вон, у галеры еще факел горит.

Через минуту и этот последний на берегу огонек исчез. Светилась лишь пара бойниц в башне над стеной.

Лучник опять заговорил:

— Теперь полночи гулять будут… После боя всегда так: пока не упьются — не уснут! Правда, это после победы, на радостях…

Алан хмыкнул:

— Хм! С тоски тоже пить можно! Ну что делать, придется ждать, пока хмель не одолеет этих горе- вояк. Хью, покажи и расскажи пока, где и что здесь, в замке.

Лучник охотно начал:

— В башне над воротами, где бойницы светятся — кордегардия, там при мне вдвоем разводящий и сменный караульный отдыхали. А теперь даже и не знаю… Может, они усилили охрану после моего побега? На стене часовой ходил, от угла до воротной башни, туда-сюда, туда-сюда, шагов пятьдесят в одну сторону. В донжоне, в большом зале пираты пьют и жрут. Хозяйские покои тоже там, этажом выше. Во дворе конюшни, склады. А пленники, то есть пленницы — в подвале. Казарма — в каземате под задней стеной, но там ночуют, только если трезвые. А нажрутся, так вповалку в главном зале и дрыхнут. Вон, не знаю, мерещится мне, или вправду на стене блеснуло…

— Вправду! — подтвердил сакс. — Я его давно приметил. Ходит, как ты и говорил, от угла до угла. А второй…

Он не успел закончить. С верхней площадки донжона между зубцов высунулась зеленая голова, и в ночном воздухе прозвучала протяжная перекличка часовых.

— И что же они кричат? — поинтересовался гэл.

— "Господь милостив" по-итальянски…

— Воют, ну, прямо как муэдзины поганые, я их в Акре слышал, очень похоже. Ну, теперь-то ясно, где второй, неясно вот, как его сковырнуть с этого каменного пальца…

— Достанем! — сказал Эдвард.

Хью нерешительно сказал:

— Это что же получается? Два поста? Теперь их в караулке должно быть человека три, а то и все пять…

— Похоже на то, — подтвердил гэл, — но это не так важно. Главное, часовых без шума снять!

От замка через бухту донесся звон мандолин и мелодия неаполитанской песни.

— Баронесса точно дома! Ей поют… Она родом из Сорренто, любит эти песенки. А мне они, что патока в пиве… — заметил Хью.

Эдвард приказал:

— Давайте, пока луна не вылезла, подберемся поближе. Тихо, по одному, вдоль обрыва за мной…

Через четверть часа, перейдя вброд речку, впадавшую в бухту чуть выше замка, экспедиция оказалась под обрывом скалы, на которой он стоял. По серпантину под взглядами часовых по уверениям Хью ходу наверх не было. Сакс внимательно изучил выветренную поверхность камня, наконец, сказал:

— Ал, собери у всех кинжалы, веревку давай сюда!

Хью покачал головой:

— Не пойдет! Камень крошится, а если забивать — услышат…

Вместо возражений Эдвард сунул широкий клинок даги в трещину над головой, нажал: со слабым скрипом сталь полезла в камень. Сакс подергал за рукоять, подтянулся на ней, зацепился пальцами на ярд выше за выступ скалы.

Обернувшись к остальным, прошептал:

— Чуть в сторону отойдите, вдруг сорвусь, пришибу ведь! Как веревку сброшу, первым ко мне — Хью, следующим — Ал. И не карабкайтесь, ногами по обрыву не сучите, чтобы шуму не было. Обвяжитесь, я сам наверх втяну. Ясно?

Почти бесшумно канул в темноту, только потек тонкой струйкой песок по камню. Все прислушались, но шум прибоя, доносившийся с берега, глушил шорохи.