Чтение онлайн

– Пусть поступает как хочет, – ответил Денежный Мешок из Виннипега тем самым безэмоциональным голосом, что само по себе уже подтверждало, что он правда так думал.

Ну что за мудак. Хоть кто-то в этом доме ценил меня по заслугам?

– Мне она никогда не нравилась, – продолжал этот адвокат дьявола.

Я тоже была от него не в восторге, но твою мать. Им, что, не о чем было поговорить, кроме как обо мне – и за моей спиной?

Эйден что-то буркнул, и это был еще не конец.

– Может, найду кого-нибудь поизящнее, – хохотнул Тревор. – Что скажешь?

Я ждала. Ждала, что Эйден скажет ему заткнуться и заняться своим делом.

Напрасно. Он не сказал ни слова.

После всего, что я для него сделала.

После всего этого.

Он правда позволил Тревору говорить обо мне гадости? Это было просто непорядочно. Я бы никогда никому не позволила плохо отзываться об Эйдене, только если это не были мы с Заком, болтающие всякую чушь, но, на мой взгляд, мы имели на это право, так как он был его соседом, а я – придворной слугой.

В моих глазах это было настоящим предательством.

Конечно, я была просто его подчиненной, но неужели ему и правда было плевать, что я ухожу? И мало того, так он еще позволил этому уроду обсуждать меня? Мою гребаную внешность? Я ни разу не пришла на работу в неряшливом виде. Мои прямые каштановые волосы обычно неплохо выглядели, потому что я просто оставляла их распущенными. Я красилась и была внимательна к своей одежде. Едва ли я была красоткой, но и уродиной меня тоже не назовешь – по крайней мере, я так думала. Конечно, у меня был не самый маленький размер, но Тревор издевался, что ли, надо мной? Я? Хренов пончик?

Ко мне подкатывали время от времени. Если бы я хотела парня, то он бы у меня был, и страшный как Шрек.

Мне удалось досчитать до двух, прежде чем я подумала «да какого хрена» и позволила себе разозлиться.

Что я здесь делала? Я сказала им, что ухожу, больше недели назад. Эйден все это время был еще холоднее и капризнее, чем обычно. И я не могла винить в этом одну только его травму.

Я драила его дом до блеска, оставляла ему шоколадные конфетки на подушке и откладывала ради него свои мечты, а он позволил Тревору говорить обо мне всякие гадости.

Я сглотнула и прищурилась. Один лишь раз. Я встретилась взглядом с Заком и обнаружила, что он стоит, стиснув зубы. Закусив щеку, я вспомнила, что сказала себе там, на обочине, рядом с мусорным баком. В тот день я начала выходить на прогулки. Я даже решилась на небольшую пробежку. Со мной рассчитались на прошлой неделе.

В конце концов, это моя жизнь, и только я решаю, как мне провести ее. Неужели я мало сделала? Мало вытерпела? Мало приняла? Жизнь – это то, что ты из нее делаешь, по крайней мере так говорилось в книжках «Куриный бульон для души», которые подсовывал мне приемный отец, когда я была подростком. Если жизнь дает тебе лимоны, ты сам решаешь, что из них приготовить. И это необязательно лимонад.

Мысленно шлепнув себя по заднице, я повернулась к единственному человеку в доме, которого могла назвать своим другом.

– Я ухожу.

– Вэн… – начал Зак, качая головой. Он выглядел напряженным. – Не обращай внимания. Они того не стоят.

Зак потер подбородок, прежде чем кивнуть в сторону лестницы.

– Давай, беги отсюда, пока я не пошел надирать им за тебя задницы.

Я фыркнула, чуть не плача. Надирать им задницы.

– Не забывай мне звонить или писать время от времени, ладно?

– Даже не сомневайся.

Вспомнив своих старших сестер-психопаток, я почувствовала, как по моим венам потекла решимость, и ударила его кулаком. Мы посмотрели друг на друга, прежде чем обняться, всего на секунду, так как это было не прощание, а всего лишь «увидимся позже».

Спускаясь по лестнице, я старалась не думать, что вижу эти голые стены в последний раз. Я чуть не обернулась на звук голосов из гостиной, но теперь мне было все равно, и я не стала растрачивать себя на это.

Я со всем этим покончила.

На кухне я вытащила из сумки рабочий телефон. Затем я сняла с кольца ключи от дома, почтового и абонентского ящиков Эйдена. Положив все это на стол, я потерла бровь и поправила очки, пытаясь вспомнить, не забыла ли я здесь что-нибудь из своих вещей. Хотя, если я что-то и оставила, Зак мне это отдаст.

Я потерла ноги и повесила сумку на плечо. Нервное предвкушение сжало мой желудок. Я это делаю. Я правда это делаю.

– Не могла бы ты сбегать в магазин и купить мне что-нибудь поесть? – спросил Тревор, неожиданно оказавшись на кухне, когда я уже повернулась, чтобы уйти.

Хоть я и помнила, что мне стоит «убить» этого придурка своей добротой, я не нашла в себе силы поступить по-взрослому. Это был последний раз, когда мне приходится мириться с его дерьмом; мне никогда больше не придется видеться с ним, общаться. Аминь, хвала богу.

– Нет, – ответила я с легкой ухмылкой. – Пончик уходит. Передай, пожалуйста, Эйдену, когда рядом никого не будет, что он может идти на хрен.

– Что? – разинул рот Тревор.

С ощущением триумфа я небрежно махнула ему рукой и вышла из кухни. Уже у входной двери я обернулась, чтобы заглянуть в гостиную, и увидела, что Эйден сидит на диване и разговаривает с журналистом. На секунду взгляды наши встретились, и, клянусь жизнью, между его бровей появилась складка.

Открыв дверь и не успев отговорить себя от последовавшего за этим поступка, я одними губами произнесла «я заслуживаю лучшего, придурок», убедившись, что он все понял дословно. Я показала ему средний палец и помахала им на прощание.

Чтоб им с Тревором провалиться.

За первой неделей последовала вторая, за ней – третья и четвертая.

Первые дни после того, как я ушла из того дома и уволилась, я думала об Эйдене куда чаще, чем следовало, – когда мои мысли не были заняты работой. И обычно я думала даже не о том, как сильно хотела его убить.

Выйдя из его дома, я со скоростью света вдавила педаль газа, чтобы отправиться домой. Я тут же взялась за работу над новым проектом, полная решимости добиться успеха в том, что мне действительно нравится. Ради этого я готова была работать как проклятая.

Судя по всему, все связи с прошлым были навсегда разорваны.

Эйден оказался настоящим уродом, а ведь раньше я винила его только в излишнем прагматизме и решительности. С этим я могла смириться, но не готова была принять его предательство. Я не Роб и не Тревор, моя зарплата не зависела от того, что Эйден говорил и делал. Что было хорошо для Эйдена, было хорошо и для меня. И разве я не старалась, чтобы ему было хорошо? Разве я не старалась делать все, чтобы он был доволен?