Чтение онлайн

— Как вы думаете, большинству не нравится, что меня оправдали? — спросил Себастьян, глядя на Дэниела.

— Не важно, кто что думает, у тебя была хорошая защита, и присяжные тебя оправдали. Теперь ты сможешь вернуться к прежней жизни.

Себастьян встал и обошел стол, чтобы встать рядом с Дэниелом.

— Мне не хотелось возвращаться в Парклендз-хаус.

— Нет, конечно. — Дэниел опирался на локти, и их лица оказались на одном уровне. — Мне тоже не хотелось, чтобы ты туда вернулся.

Мальчик вздохнул и прислонился к Дэниелу. Положил голову ему на плечо. Дэниел уже не раз видел, как Себа успокаивает мать, и знал, что делать. Секунду помедлив, он поднял руку и пробежал пальцами по его волосам.

— Все будет хорошо, — прошептал Дэниел. — Все уже кончилось.

— Я попаду в ад?

— Нет, Себ.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ада не существует. Ну, или я в него не верю.

— Но вы же не знаете наверняка. Никто не знает наверняка. Верить — значит просто думать, что что-то происходит так, как кажется.

— Ну, значит, я упрямый, но я думаю, что знаю. Для меня все это чепуха.

— А Бен попадет в рай? Все говорят, что он ангел.

— Себ, послушай, я знаю, что все это было очень тяжело — о твоем деле говорили по телевизору и в газетах, все ребята в Парклендз-хаусе о тебе сплетничали, но ты должен попытаться не обращать внимания на прессу и на все остальное. Это только для того, чтобы продать больше газет, а не потому, что в этом есть хоть доля правды…

— Правды, — спокойно повторил Себастьян. — Дэниел, я вам нравлюсь?

— Да, — ответил тот, выдохнув.

— Если я вам что-то скажу, то все равно буду вам нравиться?..

Дэниел, подумав, кивнул.

— Это я придавил Бену лицо кирпичом.

Задержав дыхание, Дэниел посмотрел на мальчика. Зеленые глаза Себа отражали свет. На губах играла почти неуловимая улыбка.

— Ты же сказал, что просто пошел домой…

— Ничего, — теперь Себастьян улыбался во весь рот, — у меня все будет в порядке. Вам не надо обо мне беспокоиться…

Дэниел кивнул. У него свело мышцы живота.

— Вы тоже мне нравитесь. Вы мой друг. Я рад, что вы были моим адвокатом…

Дэниел снова кивнул. Ворот рубашки вдруг стал ему мал.

— Что значит… ты придавил… Бену лицо кирпичом?

— Мне не нравилось его лицо. Я просто решил его прикрыть, чтобы больше не видеть. Он был такой плакса, все время хотел домой. Я сказал ему перестать хныкать. И что если он попытается удрать, то я дам ему настоящий повод поплакать… а потом, когда я придавил ему лицо кирпичом, он вдруг перестал. Он больше даже не пикнул. Совсем.

У Дэниела поникли плечи. Он выдохнул и ослабил галстук. Потом наклонился вперед и провел обеими руками по волосам.

— Себастьян, ты должен был мне сказать. — Его голос прогремел на всю комнату. — Ты должен был сказать мне в самом начале. Мы бы все сделали по-другому.

Мальчик улыбнулся и сел напротив Дэниела. Он был сама невинность: густые ресницы, веснушки, аккуратный пробор в волосах.

— Я подумал, что не понравлюсь вам, если скажу. Я хотел вам понравиться.

— Себастьян, при чем здесь «нравиться»?! Я же сразу тебе объяснил, тебе нужно было рассказать мне все, правду, такую, какая есть. Я твой адвокат… ты был обязан мне рассказать!

— Ну, теперь же вы знаете! — заявил Себастьян, наклонив голову набок.

Дэниела затошнило, на спине выступил холодный пот. Стараясь сохранить спокойствие, Дэниел прижал язык к нёбу и выдохнул:

— Мне пора. Давай… найдем твоих родителей.

Мальчик посмотрел на него снизу вверх, и Дэниел перевел дыхание, не зная, что сказать.

Шарлотта уже стояла на ногах, дрожа, как подсолнух, и нацепив большие солнечные очки с черными стеклами. Кеннет по-прежнему держал ее под локоть.

— Спасибо, Дэн, — сказал он, когда тот привел мальчика.

Дэниел поморщился от неуместной фамильярности Кролла.

— Ну, молодой человек? — прогудел Кеннет сыну.

Себастьян скользнул между родителями и взял их за руки. От вида этой семьи Дэниела затошнило. Ему хотелось отвернуться.

Но они уже уходили, дружно шагая к дверям Олд-Бейли, и Себастьян оглядывался через плечо, пока его осторожно тянули наружу.

Дэниел расстегнул воротник рубашки, снял галстук и сунул его в карман. Он шел тяжелой походкой, ощущая слабость в ногах. Это было как тогда, когда он в последний раз уходил от Минни. Клиенты лгали ему и раньше. Дэниел не понимал, почему именно в этот раз он чувствовал себя таким раздавленным.

Он остановился в главном коридоре Центрального уголовного суда и посмотрел по сторонам. Его потеря была закутана в странное облегчение. Так или иначе, теперь все было кончено.

Дэниел ступил за дверь в рой журналистов. Было холодно, и собирался дождь, но ему было жарко от фотовспышек. Они его ослепили, и он совершенно не видел лиц тех, кто задавал вопросы, только нацеленные в него микрофоны в поролоновых кожухах.

— Мы рады исходу дела, мой клиент и его семья предвкушают возвращение к нормальной жизни. И мы все скорбим вместе с семьей жертвы.

Он уже протискивался сквозь толпу, когда один из журналистов выкрикнул:

— Каково было выиграть? Вы удивились?

Дэниел повернулся и посмотрел на задавшего вопрос, понимая, что оказался слишком близко к камере. Эмоции, отразившиеся на его лице, будут растиражированы и прокомментированы во всех новостях.

— Сегодня выигравших нет, — сказал он. — Маленький мальчик потерял жизнь, но мы благодарны за справедливость, восторжествовавшую для моего клиента.

Были еще вопросы, когда на выходе из здания суда показались Стоксы. Маделин пришла в себя, хотя и пошатывалась, губы Пола были решительно сжаты. Дэниел и солиситор обвинения были покинуты ради родителей жертвы.

Дэниел нигде не мог найти Ирен. Он пошел к метро и вдруг увидел ее впереди: она казалась подавленной и брела опустив голову.

— Я думал, ты меня подождешь, — позвал он, бегом догоняя ее.

— А, вот ты где! Я не знала, куда ты делся…

Она убрала назад прядь волос, упавшую на лицо.

— Как ты? — спросил Дэниел, заглянув в ее усталые глаза.

— Не знаю, — вымученно улыбнулась Ирен. — Странное ощущение. Наверное, просто вымоталась.

— Ты победила.