Чтение онлайн

Тело начинает ломить, как всегда происходит, когда кто-то в моем присутствии перебарщивает с эмоциональностью. У меня нет проблем с публичным проявлением привязанности, сама принимала участие в ее выражении разнообразными способами в разных местах. Но публичные признания в вечной любви? Буэ. Заберите меня отсюда.

— Увидимся, крокодильчик, — проникновенно шепчет Холден, ухмыляясь, когда Саммер наконец встает с его колен. Как только она отворачивается, он посылает мне усатый воздушный поцелуй и пошло подмигивает.

Фу, мать твою.

— Идем, Саммер, — говорю я, за спиной Саммер показывая Холдену средний палец. — Отправляемся в Лондон, чтобы поймать удачу!

Дневник Роуз Бим

17 апреля 1985

Сегодня ночью почти попалась! Когда я забиралась обратно через окно, с подоконника с грохотом упали «Приключения Гулливера». К счастью, я додумалась забраться в постель и накрыться одеялом с головой до того, как на шум в комнате пришла мама, чтобы поймать меня в этом миниатюрном кружевном платье а-ля Мадонна. Двадцать пять лет, а я все еще сбегаю из родительского дома, чтобы сходить в клуб. Господи.

Я жутко хочу получить предложение об актерской работе, чтобы иметь возможность убраться отсюда и стать независимой. Мама с папой твердо намерены не верить, что мне это нужно, особенно когда вокруг шныряет проклятый Найджел Пембертон со своими жирными волосами, кричащей «у меня крошечный пенис» машиной и набором скучнейших папок. Эй! На дворе 1985 год! Времена, когда женщина покорно ждала одобренного родителями замужества, давно прошли. Все как в чертовых романах Остин. Работа в галерее кошмарно нудная и почти неоплачиваемая, но, по крайней мере, я каждый день на некоторое время могу покидать дом, пока не пойму, что на самом деле хочу делать со своей дикой и драгоценной жизнью!

В общем, я слегка подвыпившая (не в потрясающем ли мятном ликере «Сr`eme de menthe» дело?) и пишу о вещах, которые не слишком интересны. Виктория пригласила меня в пятницу в новый классный клуб «Печальная канарейка»6. В Сохо. Папа умер бы. Ха! Уже не могу дождаться. Обожаю танцевать. Обожаю разноцветные огни. Обожаю развлекаться с Викторией, она такая шумная, совсем не такая ханжа, как Анна и Клэр-Мари.

Нужно ложиться спать и видеть сны. Завтра на работу. Бу-у-у-у. ПОМНИ, РОУЗ! В следующий раз снаружи прячь тапочки. Взбираться по этим балконам опасно даже не будучи обутой в туфли на двенадцатисантиметровых каблуках!

Р х7

Глава третья

Во время путешествий поездом ешьте только легкую, простую пищу. Сильные, стойкие запахи неприятны…

Не считая дружелюбных приветствий, соседи в поезде, как правило, не общаются. Если вы одинокая леди, возьмите книгу, либо насладитесь видами за вашим окном.

Матильда Бим, «Как быть достойной женщиной», 1959

Что мне интересно, так это почему все так одержимы «тихой зоной» в поездах? Они заявляют о своем предпочтении с почтенным благоговением. «О, я всегда бронирую место в “тихой зоне”, о да» говорят они, словно их уши настолько чувствительны, что просто не могут выносить создаваемый людьми шум и высокоскоростное путешествие одновременно. И затем эти своеобразные личности проводят всю поездку в несчастном и тревожном состоянии, ощущая покалывание в ушах, и, наблюдая, ожидают хоть малейший хруста от разломанного бисквита, который нарушит эту тишину и уничтожит магию специализированной «тихой зоны» навсегда.

Я открываю обожаемый ноутбук и помещаю его на пластиковый столик, пока сидящая напротив меня Саммер бросает гневные взгляды на ребенка через несколько сидений от нас, который громко пытается решить, какой у него любимый цвет: голубой, как небо, или желтый, как одуванчик.

— Гр-р. Неужели этот маленький кусок дерьма не знает, что мы в «тихой зоне»? — шипит она, чем досаждает мужчине, сидящему слева от нее, который просит Саммер быть потише, тем самым участвуя в какофонии звуков, состоящих из аханья, ворчания и пронзительного шепота, раздающегося со всех концов вагона. Мы будто на школьном собрании. Я покашливаю, хотя необходимости в этом нет, и ощущаю порыв громогласно завопить «ОГРОМНЫЙ ПЕНИС».

Из-за того, что Саммер чувствительна к шумам в поезде, мы репетируем нашу речь безмолвно, пользуясь услугами мгновенных сообщений, или МС, как мы, новейшее цифровое поколение, называем их. Как только поезд со скрипом и свистом отъезжает от станции «Манчестер Пиккадилли», я плачу за WiFi и подключаюсь к беспроводной сети с обоих наших компьютеров.

САММЕР СПЕНСЕР: Ладно. Давай прогоним все в последний раз. База у нас наработана.

МИСС ЗАПАЛ: Согласна. Но могу я сначала взять пирог? Я голодная. Хочешь, и тебе возьму? Угощаю.

САММЕР СПЕНСЕР: Пирог? Нет, спасибо. Вообще-то одиннадцать утра уже прошло.

МИСС ЗАПАЛ: Я немного не в себе. Пойду зацеплю чего-нибудь в вагоне-ресторане. Скоро вернусь.

Пока я, спотыкаясь, иду по узкому проходу, чтобы пройти в следующий вагон, Саммер сверлит меня фирменным леденящим взглядом, а от тихих и постоянных шлепков тапочек по ковру пассажиры «тихой зоны» вздрагивают и смотрят на меня с острой ненавистью.

Я с нетерпением хватаю из мягко жужжащего холодильника пирог «Гинстерс» с говядиной и внимательно рассматриваю секцию с хрустящими снеками. Чипсы «Хула Хупс», крекеры «Скипс» или чипсы «МакКой» с солью и уксусом? Очень сложный выбор. Мрачный молодой парень за стойкой смотрит на меня, стоя рядом, и тяжело вздыхает.

— Как думаешь, что мне взять? — спрашиваю я весело.

Он смотрит на меня без выражения и пожимает плечами.

— Ты совершенно прав, — говорю я ему. — Очевидно же, что лучше всего «МакКой».

Я хватаю упаковку и кладу ее на стойку, а вместе с чипсами беру батончик имбирного темного шоколада «Грин и Блэкс» для Саммер.

— Еще газировку «Лилт», думаю. И водку. Похмелиться.

Когда я возвращаюсь на место, Саммер хмурится и начинает печатать.

САММЕР СПЕНСЕР: Водка?! Ты чего?!

МИСС ЗАПАЛ: Опохмел.

САММЕР СПЕНСЕР: Шикарно. И чипсы? Мы в «тихой зоне».

МИСС ЗАПАЛ: Сначала я буду их облизывать, чтобы они не хрустели так громко.

САММЕР СПЕНСЕР: Ох! Ну что ты за неряха.

МИСС ЗАПАЛ:

Я разворачиваю пирог, откусываю приличный кусок и стону от наслаждения, когда сочная ветчина возвращает розовый оттенок моим бледным из-за похмелья щекам.

САММЕР СПЕНСЕР: Он воняет. Ты расстраиваешь весь поезд.

Я взглядом сканирую вагон и замечаю, как другие пассажиры принюхиваются и кривят лица в ужасе. Я кладу пирог на стол и печатаю.