Чтение онлайн

Мэри Энн казалась смущенной и все время теребила белый фартук красными, блестящими руками.

— Итак, Мэри, — подбадривающе начала я. — В чем дело? И не вздумай сказать мне, что мыло кончилось.

— Нет, нет, мисс Иннес. — У прачки была странная привычка — во время разговора смотреть сначала в один, потом в другой глаз собеседнику; поэтому собственные ее глаза постоянно бегали вправо-влево, и, наконец, я обнаружила, что бессознательно делаю то же самое. — Нет, мэм. Я хотела только спросить, можно ли убрать стремянку из бельепровода.

— Что-о?! — рявкнула я и тут же пожалела о своей несдержанности. Видя, что ее подозрения подтвердились, Мэри Энн побелела, и глаза ее забегали быстрее обычного.

— В бельепроводе стоит лестница, высокая. Мне ее оттуда не вытащить, и я не хотела ни к кому обращаться за помощью, пока не переговорю с вами.

Притворяться было бесполезно. Мэри Энн, как и я, прекрасно понимала, что лестнице не место в бельепроводе. Однако я сделала лучшее, что можно было сделать в подобной ситуации: то есть перешла в наступление.

— Так, значит, ты не заперла прачечную вчера вечером!

— Я заперла ее и повесила ключ на гвоздь в кухне.

— Прекрасно, значит ты забыла про окно.

Мэри Энн поколебалась.

— Да, мэм, — наконец сказала она. — Мне казалось, я все закрыла вчера, но сегодня одно из окон оказалось открытым.

Я вышла из комнаты и в сопровождении Мэри Энн направилась по коридору в восточное крыло. Дверь в бельевую камеру была надежно заперта. Открыв ее, я убедилась в правдивости слов прачки. В шахте для спуска белья стояла садовая лестница, верхний конец ее находился между первым и вторым этажами.

Я повернулась к Мэри Энн.

— Вот результат твоей беспечности, — сурово сказала я. — Если бы всех нас зарезали в постелях сегодня ночью, это лежало бы целиком на твоей совести. — Прачка задрожала. — Так. Теперь никому ни слова об этом и пошли ко мне Алекса.

При виде лестницы в бельепроводе Алекс впал в ярость, грозящую вылиться в апоплексический удар, но при этом вид молодого человека мне показался смутно удовлетворенным. Сейчас, оглядываясь назад, я удивляюсь тому, что столько совершенно очевидных вещей ускользало от моего понимания. Впрочем, вся эта история настолько невероятна, что, возможно, тупость моя отчасти извинительна.

Алекс заглянул в шахту и внимательно осмотрел лестницу.

— Застряла, — мрачно усмехнулся он. — Вот дураки, надо же оставить такую улику! Одно плохо, мисс Иннес, теперь они не скоро вернутся.

— Это обстоятельство я не считаю большим несчастьем, — ответила я.

До позднего вечера Хэлси и Алекс возились в прачечной. Наконец они вытащили лестницу из шахты и поставили на дверь прачечной новый замок. Что же до меня, то я сидела и соображала, есть ли у меня какой-нибудь смертельный враг, страстно желающий моей гибели.

Я нервничала все больше и больше. Лидди окончательно перестала симулировать смелость и ночевала в моей гардеробной с молитвенником и кухонным ножом под подушкой, готовая к встрече с силами и потусторонними, и посюсторонними.

Таким образом обстояли дела в четверг вечером, когда я вступила в борьбу с неизвестным самолично.

Около девяти часов того вечера в гостиную вошла Лидди и доложила, что одна из служанок видела, как двое каких-то мужчин прокрались вдоль конюшни и завернули за угол последней. Гертруда, которая весь вечер сидела, глядя в пустоту невидящим взглядом и подпрыгивая при каждом звуке, раздраженно повернулась к Лидди.

— Ты просто комок нервов, Лидди, — сказала она. — Ну и что, если Элиза видела двух мужчин у конюшни? Это могли быть Уорнер и Алекс.

— Уорнер на кухне, мисс, — с достоинством ответила Лидди. — И доведись вам пережить то, что выпало на мою долю, вы бы тоже превратились в комок нервов. Мисс Рэчел, буду вам признательна, если вы завтра заплатите мне за полмесяца. Я уезжаю к сестре.

— Отлично, — сказала я к ее великому удивлению. — Я выпишу чек. Уорнер отвезет тебя на станцию к двенадцатичасовому поезду.

На лице Лидди появилось страшно забавное выражение!

— Ты прекрасно проведешь время у сестры, — продолжала я. — У нее ведь, кажется, пятеро детей, не так ли?

— Вот-вот! — Лидди внезапно залилась слезами. — Отсылать меня прочь после стольких лет безупречной службы, когда ваша новая шаль еще не закончена и никто не знает, какую воду следует набирать вам в ванну?!

— Я уже в состоянии сама себе готовить ванну.

Я продолжала невозмутимо вязать. Но Гертруда встала и обняла Лидди за вздрагивающие от рыдания плечи.

— Вы просто два больших ребенка, — успокаивающе сказала она. — Ни одна из вас не сможет прожить и часа без другой. Так что прекратите ссориться и будьте умницами. Лидди, ступай наверх и приготовь тете постель. Она сегодня ляжет пораньше.

Когда Лидди удалилась, я принялась думать о мужчинах, замеченных возле конюшни, и наконец разволновалась не на шутку. Хэлси бесцельно гонял бильярдные шары по столу в соседней комнате, и я окликнула его.

— Хэлси, — обратилась я к мальчику, когда он неторопливо вошел в гостиную, — есть ли в Казанове какой-нибудь полицейский?

— Констебль, — лаконично ответил Хэлси. — Ветеран войны, одна рука. А что?

— Да как-то мне тревожно. — Я передала ему рассказ Лидди. — Может, поставить кого-нибудь следить за домом с улицы сегодня ночью?

— Можно вызвать Сэма Боханнона из клуба, — задумчиво проговорил Хэлси. — Это неплохая мысль. Сэм — сообразительный парень, а если он закроет рот и прикроет чем-нибудь манишку, То его не увидишь в темноте и в двух шагах от себя.

Хэлси посоветовался с Алексом, и в результате через час в Саннисайд прибыл Сэм. Ему объяснили ситуацию следующим образом: в последнее время неизвестными лицами предпринимались неоднократные попытки проникнуть в дом. Мы хотели бы не отпугнуть злоумышленников от Саннисайда, но поймать их. Посему, завидев каких-нибудь подозрительных людей на территории поместья, Сэм должен был тихонько постучать в восточную дверь, за которой в течение ночи поочередно дежурили Алекс и Хэлси.

В тот вечер я улеглась в постель с приятным ощущением безопасности. Дверь между комнатами Гертруды и моими оставалась открытой, а двери в коридор мы заперли, после чего несколько успокоились, хотя Лидди упорно придерживалась того мнения, что двери не являются препятствием для нарушителей спокойствия в Саннисайде.

Как и прежде, Хэлси наблюдал за восточным входом в дом с десяти до двух часов ночи. Он любил комфорт и нес дежурство в тяжелом дубовом кресле, очень большом и глубоком. Мы с Гертрудой поднялись наверх рано и, готовясь ко сну, переговаривались через открытую дверь. Лидди расчесывала мои волосы, а Гертруда — свои длинные свободными движениями сильных рук.